Мои цитаты из книг
Среди всех типов лжи ложь самому себе - достаточно частое явление, и слово "искренность" - понятие весьма широкое, пользоваться которым можно лишь после уточнения многих оттенков.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Привычка почти неизбежно порождает безразличие.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Достаточно ли мы уверены в самих себе и в собственном времени, чтобы в сонме наших предков отделить праведников от злодеев? Нет ничего более изменчивого по своей природе, чем подобные приговоры, подверженные всем колебаниям коллективного сознания или личной прихоти. Привычка судить в конце концов отбивает охоту объяснять.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Нам надо лучше понимать душу человека хотя бы для того, чтобы вести неизбежные битвы, а тем паче, чтобы их избежать, пока еще есть время. При условии, что история откажется от замашек карающего архангела, она сумеет нам помочь излечиться от этого изъяна. Ведь история -- это обширный и разнообразный опыт человечества, встреча людей в веках. Неоценимы выгоды для жизни и для науки, если встреча эта будет братской.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Абсолютно правдивого свидетеля не существует, есть лишь правдивые или ложные свидетельства. Даже у самого способного человека точность запечатлевающихся в его мозгу образов нарушается по причинам двух видов. Одни связаны с временным состоянием наблюдателя, например, с усталостью или волнением. Другие — со степенью его внимания. За немногими исключениями мы хорошо видим и слышим лишь то, что для нас важно.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Настоящую дружбу трудно встретить и еще труднее сохранить. Она на всю жизнь. Такая дружба способна преодолеть разногласия и различия, будто их и ни бывало. А как проверить дружбу? Настоящая восстает из пепла ссоры еще прочнее, чем была до этого.
Фэй Донован потеряла все. После трагической смерти родителей ей пришлось переехать к дяде, который теперь является ее опекуном. Жизнь с богатым родственником и его женой, владеющей модной империей, быстро превращается в кошмар. А их испорченные сыновья… Кайлер Кеннеди – главная головная боль Фэй. Временами он груб, капризен и даже жесток – но в нем что-то есть, и это разрывает ей сердце. Он для нее под запретом. Она вызывает у него смешанные чувства. Если правда всплывет, это навредит...
Их выставленное напоказ богатство пугало меня. Не люди. Деньги.
Фэй Донован потеряла все. После трагической смерти родителей ей пришлось переехать к дяде, который теперь является ее опекуном. Жизнь с богатым родственником и его женой, владеющей модной империей, быстро превращается в кошмар. А их испорченные сыновья… Кайлер Кеннеди – главная головная боль Фэй. Временами он груб, капризен и даже жесток – но в нем что-то есть, и это разрывает ей сердце. Он для нее под запретом. Она вызывает у него смешанные чувства. Если правда всплывет, это навредит...
А как проверить дружбу? Настоящая восстает из пепла ссоры еще прочнее, чем была до этого.
Фэй Донован потеряла все. После трагической смерти родителей ей пришлось переехать к дяде, который теперь является ее опекуном. Жизнь с богатым родственником и его женой, владеющей модной империей, быстро превращается в кошмар. А их испорченные сыновья… Кайлер Кеннеди – главная головная боль Фэй. Временами он груб, капризен и даже жесток – но в нем что-то есть, и это разрывает ей сердце. Он для нее под запретом. Она вызывает у него смешанные чувства. Если правда всплывет, это навредит...
Он подобрался к скульптуре так близко, как сумел, и застыл с запрокинутой головой, разглядывая святого Георгия, пока тот неотрывно смотрел в свою древнюю даль с невинностью, которая плохо сочеталась с доспехами, и бесстрашием, которому противоречила тревожная складка бровей. Глаза статуи были широко распахнуты, спина выпрямлена. Какая бы опасность ни грозила святому, он собирался встретить ее со всем возможным достоинством, хотя, судя по внешности, едва достиг того возраста, в котором берутся за меч.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
Отец однажды сказал мне, что мы приходим на землю, чтобы учиться. Господь хочет, чтобы мы взяли от жизни все, чему она способа научить. А потом мы собираем эти знания, и они становятся нашим подношением Богу и человечеству. Но чтобы учиться, мы должны жить. А чтобы жить, иногда приходится сражаться.
Это мое подношение. Уроки, которые я усвоила, крохотные акты неповиновения, которые сохранили меня в живых, и любовь, которая питала мою надежду, когда у меня не было ничего, кроме нее.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?