Оказалось, что иметь мертвого отца проще, чем живого.
в Венецию не ездят в одиночку.
Итальянцы никогда не доверяли государству - нация анархистов.
Бикини стало ее политическим манифестом.
- Мы приходим в этот мир с пустыми руками, с пустыми руками уходим из него, - говорил священник. - Всё, что от нас здесь остаётся - любовь, которую мы посеяли в сердцах наших близких.
"Это не так, - мысленно возразил Винченцо. - Остаётся невысказанное, и оно болит, как открытая рана".
Но даже притворство может оказаться честнее, чем у иных — подлинная сущность.
Просыпаясь по утрам, он до сих пор вспоминал ее дыхание. Вспоминал ее скопидомство — она ничего не выбрасывала (за исключением, разумеется, его вещей). Сейчас он отдал бы все на свете, чтобы всласть по-
ругаться с ней за яичницей с беконом. Чтобы понаблюдать, как у нее увядает кожа. И у него. Чтобы они могли покривить душой, убеждая друг друга, что оба прекрасно сохранились. Чтобы, не кривя душой, рассказать, как на самом деле прекрасны они друг для друга.
-Трудное дело - писать?
-Да, но без сомнения легче многого другого.
Трудность, источник страха-в иррациональности писательского труда: то, что ты написал три романа, не значит, что у тебя получится четвёртый. Здесь нет ни метода ни правил, ни размеченных маршрутов. Начало каждого нового романа - это прыжок в неведомое.
Писательское существование - наименее гламурное из всех, что только можно себе представить. Ты хочешь вести жизнь зомби - одинокую, в отрыве от людей? Хочешь проводить целые дни в пижаме, портить глаза перед экраном, давиться холодной пиццей, беседовать с вымышленными персонажами, постепенно сводящими тебя с ума? Ночи напролет истекать кровавым потом, корпя над фразой, которую три четверти твоих паршивых читателей даже не заметят? Вот что значит быть писателем.
Хуже всего то, что ты становишься невольником этого дерьмового существования, потому что пребываешь в иллюзии, что ручка и клавиатура превращают тебя в демиурга, мастера подправлять реальность.
Мост – повод для прыжка.