Вся огонь и лед, она не признавала теплого.
Перед лицом такого рода опасности детство совмещает две крайности. Не ведая, как глубоко коренится жизнь и сколько силы у нее в запасе, оно сразу воображает худшее; но это худшее кажется ему совершенно нереальным из-за невозможности представить себе смерть.
...вожделенное одиночество не дает никаких преимуществ, а напротив, оборачивается жутковатой пустотой.
Эти ужасные дети объедаются беспорядком вперемешку с липким месивом впечатлений.
Дети любили ее [мать], а если бывали с ней грубы, так это потому, что привыкли считать ее бессмертной.
Элизабет не благодарила. Она привыкла жить чудесами и принимала их без удивления. Она ожидала их, и они всегда совершались.
Привилегии красоты неизмеримы. Она действует даже на тех, кто ее не признает.
Это был тот час, когда Поль рыскал по пустынным улицам в поисках девушек, которые вызвали бы в памяти сонет Бодлера.
Поскольку смертной казни в школах не существует, Даржелоса исключили.
Бывают такие дома, такие жизни, от которых люди благоразумные пришли бы в изумление. Они бы не поняли, как беспорядок, который казалось бы, не должен продержаться и двух недель, может держаться годами. А они, эти дома, эти сомнительные жизни, держатся, и все тут, многочисленные, незаконные, держатся вопреки всем ожиданиям. Но в одном благоразумие право: если сила обстоятельств действительно сила, то она толкает их в пропасть.