Те, кто умер, уже не смущают, и сами не смущаются, когда разлагаются вонюче, шляпы не сняв, – совсем манер в этом плане не имеют, а претензий никто и не высказывает. Разве что говорят: «Ну, это ж мертвец. Что с него взять?» И правда, а в остальном мертвые – удобные в своей непритязательности люди, как ни крути. Да и ароматический вопрос решаем.
Но есть в мире не только горечь, но и бальзам, и для меня этот бальзам - забвение.
...в моей вновь обретенной свободе одиночества я почти рад горечи отчуждения.
Только недоразвитым умам свойственна поспешность, с какой они объясняют любую необычную и сложную для понимания вещь волей якобы сверхъестественных сил.
Воспоминания нередко таят в себе нечто более волнующее и зловещее, чем реальность.
... только бедные и одинокие умеют помнить.
Запредельный ужас, бывает, милосердно отнимает память.
Я решился взобраться на башню, даже рискуя разбиться - лучше увидеть небо и погибнуть, чем существовать в вечной тьме.
Несчастен тот, кому воспоминания о детских годах приносят лишь страх и печаль.
Если бы мы знали, кем являемся на самом деле, то поступили бы как сэр Артур Джермин, однажды вечером обливший себя горючей смесью, и поднесший к одежде спичку.