Говорят, есть рыбы, которые умеют подниматься на сто метров по вертикальному потоку водопада. Смогу ли и я так, когда понадобится?
«Он чувствовал, он любил ее, и перед ним открывался шанс узнать, ради чего люди жили и убивали».
- Скажи мне честно - ты все врёшь?
- Ты в Праге, zlato, - хмыкнул Карел. - Можешь ходить хоть с ночным горшком на голове, никому нет до этого дела.
Ваня скривился, глядя на тарелки.
- А что, гуляша какого-нибудь нет? - спросил он.
Каждая плохая эмоция, каждое дурное чувство немножечко нас убивает. Незаметно.
Какой смысл реветь, если уже все случилось? Ты уже ударилась, тебя уже обидели, испугали, сделали больно. Это уже произошло. Теперь нужно думать, что делать дальше, как исправить то, что можно, как смириться с тем, что исправить нельзя. И слезы этому вовсе не помогают.
– Пулю доставать будем? – с затаенной надеждой спросил Женя, подавая Саше необходимые инструменты и лекарства.
– Нет! – первым отозвался Ваня.
– Ты нам не доверяешь? – в голосе Жени послышалась обида.
– Студенту четвертого курса и анестезиологу?! Никто из вас не хирург.
Люди жестоки, особенно дети. Они не горят желанием вникать в ваши обстоятельства. Они не знают сочувствия и снисхождения.
По-моему, все люди изначально заслуживают уважения и сочувствия. Вне зависимости от социального статуса, положения, пола, расы и так далее. Даже те, кого я не знаю, кто не сделал мне ничего хорошего и ничего плохого. Они все находятся в нулевой точке в моей системе координат. Но в любой момент они могут уйти как в одну, так и в другую сторону. И ради кого-то я в лепешку расшибусь, а кому-то и сама по морде тресну.