н хотел бы никогда не видеть ее; он хотел видеть ее каждый день отпущенной ему жизни. Думая об этом, он осознал, что испытал похожее чувство, когда увидел водяного вора: страх и одновременно желание увидеть его снова.
Родные места возвращаются к нам. Они приходят в виде мигрени, боли в животе, бессонницы. Из-за них мы иногда падаем во сне и просыпаемся, шаря в поисках выключателя прикроватной лампы, чувствуя, что все достигнутое нами пошло прахом. Мы становимся чужаками в родных местах. Они уже не признают нас, но мы всегда признаем их. Они наш остов; мы пронизаны ими. Если бы нас вывернули наизнанку, на нашей коже открылась бы дорожная карта. Чтобы мы могли вернуться
Сочувственная жалость других – это болото.
Мысль о том, что всегда будут новые зимы за зимами, непостижима.
Но цирк преждевременно уехал, а клоуны… остались без зарплаты
Универсальное средство от всех напастей – надежда. Иногда срабатывает, иногда нет. Кому как повезет.
– Джули, ты рассказывала нам целые истории о том, как твои носки могут сочетаться лишь в определенные пары, потому что они созданы друг для друга и не смогут сосуществовать с другими носками, ибо это нарушит равновесие во всей вселенной
Я собираюсь объяснить все Кэлу, но тут же замолкаю: он с детства подвергался воздействию хлора, и это повлияло на его умственные способности. Не обижаться же на него из-за этого.
Ставлю на столе стопку из трех учебников и устанавливаю таймер на камере телефона. Бегу к кровати, сажусь на колени и пытаюсь призывно смотреть в объектив. Срабатывает вспышка, и я бросаюсь к столу, чтобы проверить, что вышло. Недостаточно сексуально. А если честно, выгляжу так, будто у меня запор.
– Я не говорю ни о стоимости, ни о том, что мне пришлось полчаса выслушивать, как старик кричит на меня за то, что я вытащил его из постели ради, как он это назвал, «дурацкого признания в чувствах, которые продлятся не дольше, чем проболтаются в сортире его какашки».