Вы — не позор. Позор — родители, которые, вместо того чтобы защищать детей, оставляют вас без поддержки, не защищают от общества, еще и добавляют сверху. Вот это — противоестественно. Это, а не гомосексуальность. Не родителям должно быть за вас стыдно, а вам — за родителей.
Нелюбовь к ЛГБТ — всего лишь кирпичик в огромном храме ненависти. Гомофобия — часть ксенофобии. А ненависть — к другому, иному,непохожему, просто ненависть, вызванная душевным разладом, — первична. Объект — вторичен. Иным все равно, кого ненавидеть.
Ты за Путина? Портянка.
Против? Либераст.
Не окончил вуз? Тупица.
Отличник? Заучка.
Беременная? Овуляшка.
Детей нет? Эгоистка.
И так до бесконечности.
Ненависть рождается внутри. А на кого ее направить — дело пятое. Ненавидеть другого за его «другость» — стыдно. Ты не обязан его любить. Но он такой же человек, как ты, с точно такими же правами.
Если все люди в мире будут одной ориентации, нации, одного цвета кожи и вероисповедания, люди придумают новые предубеждения еще до обеда.
И сын-гей — это не горе. Горе — это несчастный, одинокий, мертвый сын.
Гендерные предрассудки тоже не могут иметь большого значения, если речь идет о любви. Какая несусветная глупость, что рядом с женщиной непременно должен быть мужчина, который был бы ее сильнее! Сильными должны быть оба, в любом случае, вне зависимости от того, насколько «гендерно разнообразной» будет пара.
Вспомните замечательного Александра Хоца:
«Гордость ЛГБТ — это гордость, связанная не с сексуальной ориентацией, а с тем, что, пройдя путь тотального истребления, тюрем, дискриминации и унижения, — люди проявили мужество, солидарность и упорство, отстояв свое историческое право на человеческое достоинство».
“...
сегодня, когда миром завладели компьютеры, редко можно увидеть каллиграфию современников; должно быть, рукописные послания скоро уподобятся наготе, интимной, тайной сущности человека, и их будут скрывать от всех, кроме возлюбленных, нотариусов и банкиров.”
Как сказала одна мамочка: «Было бы здорово, если бы мой сын захотел поделиться своим грузовиком [с вашим ребенком], но ведь я не прошу у вас разрешения отхлебнуть кофе за восемь долларов из вашего стакана, пока мы торчим на детской площадке, не так ли? Вы можете меня убить/осудить/пристыдить взглядом, когда ваш ребенок плачет из-за чужой игрушки. Но я хочу десять минут спокойно покопаться в телефоне, пока мой малыш занят игрушкой, которую я ему купила».
Диким,непреодолимым потоком меня накрыло чувство вины. Настоящее цунами из стыда и подлинной никчемности понесло мое тело вперёд,чтобы разбить о скалы ненависти самой к себе.
Истоки желания скрыты от самих желающих, вожделеющих и вожделенных.