Мне было четырнадцать. Практически эмбрион.
Дети. Ты даёшь им жизнь, чтобы они могли убить тебя.
– Не только люди способны на подобные зверства. Когда вы станете старше, то поймёте меня. Сердце человека – слишком хрупкая вещь, которая бьётся от любого неверного слова или поступка.
– Хорошо быть неудачником, Бакс. <...> Можно быть точно уверенным, что тебя любят таким, как есть. Человек остается с тобой, потому что ты это ты. Не потому, что ты невероятно богат и успешен. Не потому, что с тебя можно что-нибудь поиметь.
К моему удивлению, его ловушка сработала, и голубь, польстившийся на приманку, попался.
– Зачем он тебе?
– Ничего страшного я с ним не сделаю, – говорит Семтекс. – Отнесу его домой, дождусь, когда мне приспичит, насру на него и отпущу. Чтобы сравнять счет.
Наверное, стоит промолчать, но я не могу удержаться:
– Сомневаюсь, что это тот голубь, который тебя обосрал.
– Дело в принципе.
Да, не поспоришь. Мы все боремся за справедливость, каждый по-своему.
В браке нельзя отступать ни на дюйм. Это война. Нескончаемый поединок, бессмысленный и беспощадный. У меня тоже есть список оплошностей, на которые я непрестанно ссылаюсь. Однажды Эллен пекла пирог с мясом и почками, и он у нее подгорел, самую капельку, лет пятнадцать назад, но этот случай я припоминаю ей до сих пор. Когда надо выстрелить на поражение.
Принадлежность к высшему классу дает ряд преимуществ, в частности ты без проблем получаешь лицензию на огнестрельное оружие, стоит только сказать, что в поместье завелся крот, который изрядно тебе докучает.
Я безнадежно никчемен, а ведь я чуть ли не лучший из всех людей, кого знаю лично.
Классика на то и классика, чтобы никогда не терять актуальности.
Семтекс угрюмо разглядывает свой шалгам, с извечной подозрительностью вегана, обеспокоенного тем, что, несмотря на все уверения поваров, этот местный отвар из репы все-таки осквернен четвероногим пушистым созданием, проникшим на кухню и уронившим в кастрюлю одну-единственную шерстинку.