Я уже миновала границы страха и оказалась где-то в далеком краю, где без малейших сомнений способна была на то, что в свете разума казалось бы немыслимым риском.
Мои чувства сильны, как чувства любой женщины, но мне не хватает слов, чтобы выразить их.
Когда человек наг, его страх обретает особую силу. Неважно, поможет ли одежда в данной ситуации: лен и шерсть никак не защитили бы меня от когтей зверя, бродившего снаружи. Все дело в психологическом эффекте.
Оказаться рядом с драконом – пусть на кратчайший миг, пусть даже рискуя жизнью – этого наслаждения, раз испытав, невозможно забыть никогда.
- Вопрос, - сказал он, - в том, настолько ли важна эта тревога, чтобы из-за нее гарантированно сделать собственную жену несчастной.
Овцы питаются травой, волки - оленями, а драконы - всеми, кто не успеет убежать.
Угрозы естественного, природного происхождения я переношу спокойно. А вот опасности, угрожающие со стороны людей, толкают меня на самые несусветные глупости.
Мне ненавистна была даже мысль об уничтожении знаний - но что, если альтернатива еще более невыносима?
Впоследствии я не раз сталкивалась с тем, что материи, казавшиеся ужасно важными в первые дни путешествия (что скажут люди?), с течением времени превращались в сущие пустяки. Как следствие, возникал вопрос, насколько все эти материи действительно важны – этим и объясняется мое поведение, со временем становившееся все более экстравагантным.
Я взирала на него, как дикарь на мелкого языческого божка - искренне стремясь заслужить его благоволение, но не вполне понимая, чем его умилостивить.