Мои цитаты из книг
Ему нравилось обижать меня, очень часто его шутки перерастали в оскорбления. Стараюсь вспоминать больше таких моментов, чтобы меньше по нему скучать.
Не помогает.
Можно одновременно любить и ненавидеть! Боль утраты – как удар в живот, жгучая обида – как ответный удар. Этот мужчина – самое лучшее и самое худшее, что случилось в твоей жизни. Ты давно решила уйти, и все же, вспоминая его прикосновения, теряешь голову даже год спустя…
День, когда муж Лиззи Хопкинс погиб в автокатастрофе, стал самым несчастным в ее жизни. Она потеряла мужчину, о котором мечтает каждая, – верного, любящего, красивого, успешного и честного… Однако год спустя, когда Лиззи приезжает на место гибели мужа, она находит… букет. А с ним – записку от неизвестной женщины. Возможно, произошла какая-то ошибка? Лиззи решает докопаться до правды. Однако чем больше она узнает, тем яснее понимает: ее муж был вовсе не тем, кем казался. Под маской...
Забавно, какая убогая фантазия у богатых и как все они ездят на отдых в одни и те же места.
День, когда муж Лиззи Хопкинс погиб в автокатастрофе, стал самым несчастным в ее жизни. Она потеряла мужчину, о котором мечтает каждая, – верного, любящего, красивого, успешного и честного… Однако год спустя, когда Лиззи приезжает на место гибели мужа, она находит… букет. А с ним – записку от неизвестной женщины. Возможно, произошла какая-то ошибка? Лиззи решает докопаться до правды. Однако чем больше она узнает, тем яснее понимает: ее муж был вовсе не тем, кем казался. Под маской...
Если мужчина слишком идеальный – это только видимость.
День, когда муж Лиззи Хопкинс погиб в автокатастрофе, стал самым несчастным в ее жизни. Она потеряла мужчину, о котором мечтает каждая, – верного, любящего, красивого, успешного и честного… Однако год спустя, когда Лиззи приезжает на место гибели мужа, она находит… букет. А с ним – записку от неизвестной женщины. Возможно, произошла какая-то ошибка? Лиззи решает докопаться до правды. Однако чем больше она узнает, тем яснее понимает: ее муж был вовсе не тем, кем казался. Под маской...
В особняке маркизы, где собравшиеся наслаждаются изысканной беседой, нередко заходит речь о цветах: синий они называют «неистово прелестным», красный – «устрашающе великолепным», розовый – «дерзостно пленительным», а зеленый – «ошеломительно противным»
Исследование является продолжением масштабного проекта французского историка Мишеля Пастуро, посвященного написанию истории цвета в западноевропейских обществах, от Древнего Рима до XVIII века. Начав с престижного синего и продолжив противоречивым черным, автор обратился к дешифровке зеленого. Вплоть до XIX столетия этот цвет был одним из самых сложных в производстве и закреплении: химически непрочный, он в течение долгих веков ассоциировался со всем изменчивым, недолговечным, мимолетным:...
Как там говорится, когда история заходит в тупик? Надо просто приплести единорога, и сказка продолжится. Ну или летающего слона, на худой конец…
Никто не мог ожидать такого от Кристиана Хаберсота, офицера полиции с датского острова Борнхольм! В день своего торжественного ухода на пенсию, после непродолжительной речи, он на глазах у всех, кто пришел на его прощальную вечеринку, достал пистолет и пустил пулю себе в голову. Никто из гостей не знал, что накануне Хаберсот отправил письмо вице-комиссару Карлу Мёрку, начальнику отдела «Q» полиции Копенгагена, в котором написал: «Отдел “Q” был моей последней надеждой. Больше я не вынесу»…
– А ты вообще понимаешь, почему в пустыне живут именно верблюды, а не жирафы, например? – выдал Ассад.– Видимо, это каким-то образом связано с их пищевыми пристрастиями, разве нет?Ассад вздохнул:– Нет, Карл. Твои мысли слишком прямолинейны. Иногда надо направить их по извилистому пути, только тогда ты преуспеешь.Господь всемогущий, неужто ему придется выслушать лекцию о мозговой геометрии?– Ответ прост: жирафы умерли бы в пустыни от горя.– Вот оно что! И почему же?– Потому что с высоты своего роста они увидели бы, что вокруг, насколько хватает взгляд, сплошной песок. А верблюд, к счастью, не обладает таким знанием, поэтому он бредет себе все дальше и дальше, рассчитывая, что оазис не за горами.
Никто не мог ожидать такого от Кристиана Хаберсота, офицера полиции с датского острова Борнхольм! В день своего торжественного ухода на пенсию, после непродолжительной речи, он на глазах у всех, кто пришел на его прощальную вечеринку, достал пистолет и пустил пулю себе в голову. Никто из гостей не знал, что накануне Хаберсот отправил письмо вице-комиссару Карлу Мёрку, начальнику отдела «Q» полиции Копенгагена, в котором написал: «Отдел “Q” был моей последней надеждой. Больше я не вынесу»…
– Владыка, все так и задумывалось или у нас проблемы? – подал голос Верховный маг.
Пошедший наперекосяк ритуал завершился без разрушительных внешних эффектов, но все его участники были прекрасно осведомлены о случившемся. И не могли не волноваться.
– Учитель, наверх подняться сможешь? А там и дрянь эту сбросишь… На тот же западный флигель, благо половине дворца он не нравится, – суетливо спросил Канд, а Гхол поддержал его многозначительным хмыканьем.
Некогда великий Фф’али’ер – обитель высокородных, отчий дом воителей и чародеев, гроза кочевников и жемчужина севера Сууда – а ныне даром никому не нужное селение Фалир, ставшее приютом для потомков тех самых странников пустыни, против которых некогда и был построен, хирел день ото дня. Его все реже и реже посещали торговые караваны, потихоньку уходили обладатели Дара, а среди членов Совета нет-нет и начинались разговоры о переселении состоятельных жителей в более благополучные места. Да что там...
К тому же знающие люди говорят, что в войну шансы выжить на передовой гораздо выше шансов не погибнуть в тылу.
Некогда великий Фф’али’ер – обитель высокородных, отчий дом воителей и чародеев, гроза кочевников и жемчужина севера Сууда – а ныне даром никому не нужное селение Фалир, ставшее приютом для потомков тех самых странников пустыни, против которых некогда и был построен, хирел день ото дня. Его все реже и реже посещали торговые караваны, потихоньку уходили обладатели Дара, а среди членов Совета нет-нет и начинались разговоры о переселении состоятельных жителей в более благополучные места. Да что там...
Хфургова политика! Там, где нужно единство, честность и твердость, царят лишь раздрай, коварство и безволие.
Некогда великий Фф’али’ер – обитель высокородных, отчий дом воителей и чародеев, гроза кочевников и жемчужина севера Сууда – а ныне даром никому не нужное селение Фалир, ставшее приютом для потомков тех самых странников пустыни, против которых некогда и был построен, хирел день ото дня. Его все реже и реже посещали торговые караваны, потихоньку уходили обладатели Дара, а среди членов Совета нет-нет и начинались разговоры о переселении состоятельных жителей в более благополучные места. Да что там...
Желание Магистра заполучить в свои руки Череп было сродни одержимости, что откровенно пугало. Понятно, соблазн велик, но… маг должен сохранять холодный разум. Даже когда охотится за великим Темным артефактом… Особенно когда охотится за великим Темным артефактом!..
Некогда великий Фф’али’ер – обитель высокородных, отчий дом воителей и чародеев, гроза кочевников и жемчужина севера Сууда – а ныне даром никому не нужное селение Фалир, ставшее приютом для потомков тех самых странников пустыни, против которых некогда и был построен, хирел день ото дня. Его все реже и реже посещали торговые караваны, потихоньку уходили обладатели Дара, а среди членов Совета нет-нет и начинались разговоры о переселении состоятельных жителей в более благополучные места. Да что там...