Мои цитаты из книг
Наши воспоминания подобны звёздам, которые скрываются перед обычными светом дня и ждут, чтоб проявиться вновь, покуда затмевающий их день не сокроется сам.
Писатель Томас Де Квинси, знаменитый Любитель Опиума, вместе с дочерью Эмили отправляется в Озерный край, чтобы спасти свою библиотеку, выставленную на аукцион. В поезде они становятся свидетелями убийства – первого в истории железнодорожного транспорта – и возвращаются в Лондон, чтобы помочь своим друзьям, полицейским Райану и Беккеру. Однако премьер-министр Великобритании лорд Палмерстон по непонятным причинам препятствует расследованию этого и других преступлений, парализовавших всю...
admin
добавил цитату
из книги
«Петровы в гриппе и вокруг него»
6 лет назад
Все было хорошо в Сергее, кроме его предощущения собственного величия.
Нет ничего ниже предательства.
Славен и любим богами ярл Харальд, многочисленны и могучи его воины, крепок и богат город… Но есть люди, которым не по нраву его сила. Один из них – сам конунг Горм, которому не нужны вассалы едва ли не могущественнее его. И вот однажды он столкнул лбами дружины двух соседей – Харальда и Рандвера, – пообещав первому свою помощь, но в решающий момент оставшись в стороне. Преданный им ярл со старшими сыновьями погибли, угодив в расставленную им ловушку, ибо конунг заранее вошел в сговор с...
– Бегство для крыс и собак, – прорычал Свейн.– И рек, – с умным видом добавил Хагал.
Славен и любим богами ярл Харальд, многочисленны и могучи его воины, крепок и богат город… Но есть люди, которым не по нраву его сила. Один из них – сам конунг Горм, которому не нужны вассалы едва ли не могущественнее его. И вот однажды он столкнул лбами дружины двух соседей – Харальда и Рандвера, – пообещав первому свою помощь, но в решающий момент оставшись в стороне. Преданный им ярл со старшими сыновьями погибли, угодив в расставленную им ловушку, ибо конунг заранее вошел в сговор с...
Из-за дождя скала стала скользкой, как сопли улитки.
Славен и любим богами ярл Харальд, многочисленны и могучи его воины, крепок и богат город… Но есть люди, которым не по нраву его сила. Один из них – сам конунг Горм, которому не нужны вассалы едва ли не могущественнее его. И вот однажды он столкнул лбами дружины двух соседей – Харальда и Рандвера, – пообещав первому свою помощь, но в решающий момент оставшись в стороне. Преданный им ярл со старшими сыновьями погибли, угодив в расставленную им ловушку, ибо конунг заранее вошел в сговор с...
Освободив руку, Гайвен Ретвальд немного постоял перед родичем, пытаясь успокоиться. До какой‑то степени он еще оставался собой, тем собой, каким был еще час назад, перешагнув порог этой комнаты, но вместе с тем сделался кем‑то еще. Сын Брайана Ретвальда и Лицеретты Берайн глядел в лицо Повелителя Бурь и вспоминал, сколько раз за сколько прошедших веков рассматривал это лицо в зеркале.
На престол Иберлена воссел Гайвен Ретвальд, прозванный Королем-Чародеем — однако его воцарение не принесло покоя истерзанной стране. Артуру Айтверну, наследнику Драконьих Владык, вновь предстоит обнажить меч на поле брани. Государство погружается в хаос, лорды Коронного совета сеют измену — а меж тем силы, что изменили прежде лицо старого мира, пробудились вновь.
«Даже величайшие из эльфийских владык древности не были бессмертны и умирали в отпущенный им час – так неужели я стану трусливо скрываться от смерти, реши она однажды прийти по мою душу?»
На престол Иберлена воссел Гайвен Ретвальд, прозванный Королем-Чародеем — однако его воцарение не принесло покоя истерзанной стране. Артуру Айтверну, наследнику Драконьих Владык, вновь предстоит обнажить меч на поле брани. Государство погружается в хаос, лорды Коронного совета сеют измену — а меж тем силы, что изменили прежде лицо старого мира, пробудились вновь.
Он встал во главе строя – вместе с Кэмерон и Клиффом, едва знакомыми ему чужеземцами, что сделались ближе многих памятных с детства друзей. Вырвал из ножен меч, направив острием к небесам. Ощутил, как решимость и злость наполняют все его существо. Довольно бежать и прятаться, довольно сидеть обложенным в берлоге зверем – теперь охотником сделается он сам и спросит с предателей за все.
На престол Иберлена воссел Гайвен Ретвальд, прозванный Королем-Чародеем — однако его воцарение не принесло покоя истерзанной стране. Артуру Айтверну, наследнику Драконьих Владык, вновь предстоит обнажить меч на поле брани. Государство погружается в хаос, лорды Коронного совета сеют измену — а меж тем силы, что изменили прежде лицо старого мира, пробудились вновь.
«Теперь мне кажется, что эта дверь, – сказал Гайвен, имея в виду дверь, ведущую в мир древней магии, – все равно однажды распахнется, хотим мы того или нет. Вопрос лишь в том, будем ли мы к этому готовы».
«Она распахнулась, – подумал Артур. – Мы не готовы. Из распахнутой двери потянул сквозняк, сделался ветром – и готовится стать ураганом. Кто знает, устоим ли мы на ногах».
На престол Иберлена воссел Гайвен Ретвальд, прозванный Королем-Чародеем — однако его воцарение не принесло покоя истерзанной стране. Артуру Айтверну, наследнику Драконьих Владык, вновь предстоит обнажить меч на поле брани. Государство погружается в хаос, лорды Коронного совета сеют измену — а меж тем силы, что изменили прежде лицо старого мира, пробудились вновь.
Гайвен действительно изменился за последнее время. Он стал холодным, замкнутым, не слышащим никого, кто с ним спорил. Одержимым собственными планами и целями, собственным пониманием блага для королевства, даже если весь Иберлен выступал против этого блага. Предательство со стороны ближайших соратников могло еще больше ожесточить его сердце. Если к Гайвену пришли посланцы Повелителя Тьмы, если они сказали, что готовы предложить помощь, – кто знает, не принял ли молодой король протянутую ему руку? Ведь на войне и вправду складываются иной раз такие союзы, предугадать заключение которых не сумел бы никто.
На престол Иберлена воссел Гайвен Ретвальд, прозванный Королем-Чародеем — однако его воцарение не принесло покоя истерзанной стране. Артуру Айтверну, наследнику Драконьих Владык, вновь предстоит обнажить меч на поле брани. Государство погружается в хаос, лорды Коронного совета сеют измену — а меж тем силы, что изменили прежде лицо старого мира, пробудились вновь.