— Нас что, отрезали от мира? — почти испуганно спросил он помощника.Прежде чем ответить Веденин лично «прошелся» по всем трубкам, по привычке поклацывая рычажками!— Но такого просто не может быть! — округлились теперь уже и глаза помощника. — Такого вообще быть не должно!— Если в этой стране чего-то и не может быть, так это того, чтобы охрана пропускала на территорию резиденции Президента людей, которых он к себе не приглашал, — резко ответил Русаков.
«Вот оно: когда верхи уже ни хрена не могут, а низы уже ни хрена не желают! Даже язык попридержать. Что и говорить: действительно, страна обалдуев!».
Пока политики и военные разрушают империю, бизнесмены, не признавая ни тех, ни других, создают собственное государство в государстве.
— И на какие такие виды товаров понижать цены прикажете? Учитывая при этом, что страна вошла в очередную полосу кризиса и всеобщего дифицита.— На водку, естественно; ну, еще там на кое-что, на всякую мелочишку.— Понижение цен на водку — эт-то хорошо! — мечтательно поддержал шеф госбезопасности. — Такого народ тебе, Ненашев, не простит. То есть я хотел сказать, не забудет. Ни одна революция, ни один бунт на трезвую голову не случаются. Народ должен быть пьян, а похмелье — горьким.
Тексты документов, которые вы получили, начинайте передавать в шесть утра. Сразу же после гимна. По всем каналам радио и телевидения, по всем радиостанциям и программам в течение дня передавать только содержание этих документов, а также то, что еще будет поступать за нашими подписями, и… музыку.— Клас-сическую! — хмельно улыбнулся вице-президент,лучше всего — «Лебединое озеро».— Такой себе «Танец маленьких лебедей», протяженностью в сутки, — поддержал его шеф КГБ.
«Какой еще Госкомитет по чрезвычайному положению, да к тому же “идя навстречу требованиям широких слоев населения?!”» — почти похмельно покачал головой Ярчук, пытаясь понять, что там опять, в этой России, происходит; из какой «Авроры» там в очередной раз пальнули; кто именно и по какому случаю вновь захватывает телефонные и телеграфные станции? Угомонится когда-нибудь эта империя или нет; найдется ли наконец сила, которая угомонит ее?
Ты влюбился, как я, в хорошую женщину, - и прикован к ней.
Люди, о которых идет речь, остались от более тихих времен. Они всегда старались не шуметь сверх меры, умели держаться в стороне от индустриального уродства. Большую часть года они живут внутри университетских стен, остальное время – в зеленом саду. Ум и цивилизованная традиция ограждают их от большинства соблазнов, которые донимают и лишают покоя столь многих из нас, они не позволяют им вести себя опрометчиво и вульгарно, не дают совершать ошибки, поддаваясь страстям. Их детей восхищают родительская порядочность, доброта, способность сопереживать и понимать, их культура и добрые намерения. Но они и смущают собственных детей – смущают тем, что, несмотря на все, что они есть и что у них есть, несмотря на то, что в глазах большинства они идеальная пара, они труднодоступны, ненадежны, даже суровы. Они упустили что-то важное, и это по ним видно.
Быть молодым и в стесненных обстоятельствах - это в каком-то смысле даже красиво. Если жена какая надо - а это как раз мой случай, - то бедность становится игрой.
Мы были бедны, полны надежд, счастливы.