Полагаете, будто к безумию ведут отчаяние и безнадега? Отнюдь. Отчаяние приводит к отчаянным поступкам, а безнадега придает им суицидальный характер.
К безумию ведет неопределенность. Когда не остается ничего определенного, когда начинаешь сомневаться во всем, даже в собственном рассудке.
Свобода притягательна, она делает человека не таким, как большинство, а то, что недоступно большинству, всегда в цене.
“People don’t change,” Nina said bitterly. “They just get more punctilious about hiding their true selves.”
«В любой непонятной ситуации вызывай меню. Нет меню? Вызывай полицию!»
Как принято изображать преисподнюю? Пекло, грохот, черти с вилами и всё такое. Но это не ад, это веселые картинки. Настоящий ад – когда тебя охватывает ужас от того, что ты сделал. Ужас от самого себя. Он не снаружи, он внутри, от него нельзя спастись.
...мода – это тоже нечто: какие-то чужеродные образования, в отрыве от представлений о физиологии, как будто кутюрье являются на Землю из других галактик. То железными пластинами стягивали грудь, то шнуровали ребра, то вили прически-гнезда (и ладно бы для птиц). Теперь вот трусы, натирающие анус, каблуки, уродующие ступни… И все это – женская мода.
многие специалисты в области лингвистики твердо уверены, что если какому-то языку суждено умереть, то он непременно умрет, а если языку суждено измениться, то он изменится, что бы ни предпринималось для его сохранения в первозданном виде.
– Троллинг – это разве не агрессия? – упорствовал я.
– Нет!
– А что?
– У агрессии есть важное условие – искренность, а тролль изначально не искренен!
...
Запомни, тролль всегда в сильной позиции, он как бы смотрит на ситуацию со стороны. С иронической высоты.
Нет ничего скучнее разговора с хорошим юристом. Ты ему слово – он тебе статью. Хороший юрист всегда согласен с тобой, если ты стоишь на его точке зрения.
Мы уже не чувствуем жара от костра классовой борьбы, а огонь должен быть: где ж тогда греться активному персоналу!