Мои цитаты из книг
Оба монаха, не снимая заплечных котомок, подсели к костру, где на угольях кипел закоптелый глиняный горшок.
— Чего варите?
— Аль не видишь? Свежую уху!
— Свежую? То-то радость, отче Авраамий! Да разве в такой лесной чаще рыба водится?
— А то как же! — ответил Ваула. — У нас тут щука и белуга по лесу ходила. Леса пали, горы встали, щучий хвост увяз!
— Поди ж ты какое чудо!
Длинный монах заглянул в горшок:
— А что же рыбы в горшке не видно?
— Ну так что ж! Из твоей котомки щучий хвост торчит, горшка ждет. Давай-ка его сюда.
Монах нехотя скинул котомку и ворча вытащил мороженую щуку.
Внук Чингисхана, хан Батый, отчасти выполнил план деда, задумавшего поход на Запад для завоевания всей Европы. Огромная орда Батыя сметала всё на своем пути и внушала страх и смятение не меньший, а может быть и больший, чем войско его знаменитого предка. Лавина сотен тысяч всадников не знала пощады, и мир захлебнулся кровью. Но железный порядок, который принесли монголы, был сильнее ужаса. На долгие века сковал он жизнь покоренных народов...
– Мой мудрый советник! Ты обещал рассказать о борьбе моего великого деда с храбрым Ван-ханом.Точно проснувшись, Субудай-багатур поднял голову и взглянул пристально на молодого джихангира. Он начал ровным, спокойным голосом:– Бессмертный воитель, твой славный дед, воевал с владыкой караитов Ван-ханом. Могучее и сильное племя было покорено. Но смелый Ван-хан не сдавался. Собрав своих последних храбрецов, он защищался, как волк. Это был могучий, смелый враг! Твой великий дед уважал его храбрость...– Что же было дальше?– Воины Чингиз-хана одерживали победы, нельзя было противиться им. Ван-хан был окружен. Он потерял последних нукеров и бежал с двумя слугами...Бату-хан слушал внимательно и кивал головой. Юлдуз-Хатун придвинулась ближе. И Ла-хэ взволнованно прижала руки к груди. Князь Глеб обводил всех злобным взглядом.– Славный Ван-хан спасся?Субудай-багатур засопел:– Нет, Ослепительный! Желтоухие собаки, его слуги, предали его. Во время сна они подкрались к своему господину, убили и принесли его голову великому Чингиз-хану.Все молчали. Субудай-багатур продолжал:– Подлые собаки ждали милости Великого Воителя. Но он разгневался. "Когда Ван-хан был могущественным и сильным — вы служили ему! Когда он в несчастье доверился вам — вы воспользовались его горем!.." И мудрый Чингиз-хан приказал сломать предателям спину...
Внук Чингисхана, хан Батый, отчасти выполнил план деда, задумавшего поход на Запад для завоевания всей Европы. Огромная орда Батыя сметала всё на своем пути и внушала страх и смятение не меньший, а может быть и больший, чем войско его знаменитого предка. Лавина сотен тысяч всадников не знала пощады, и мир захлебнулся кровью. Но железный порядок, который принесли монголы, был сильнее ужаса. На долгие века сковал он жизнь покоренных народов...
Кровь видят все; она красная, всякому бросается в глаза; а сердечного плача моего никто не зрит; слезы бесцветно падают мне на душу, но, словно смола горячая, проедают, прожигают ее на сквозь по вся дни!
Библиотека проекта «История Российского государства» – это рекомендованные Борисом Акуниным лучшие памятники мировой литературы, в которых отражена биография нашей страны, от самых ее истоков. «Повесть времен Иоанна Грозного» – так граф Алексей Константинович Толстой (1817–1875), русский писатель, поэт и драматург, определил жанр своего исторического романа «Князь Серебряный», рассказывающего о жестоких временах царствования Ивана IV Грозного и глубоко проникающего в тайны сложной и...
«Только шелковый поясок, – как напишет Сент-Эвремон, – обвивавший талию мадемуазель де Керуаль, соединял Францию с Англией…»
Красавицы, бунтовщицы, авантюристки, фаворитки и шпионки времен царствования Людовика Великого в изображении Жюльетты Бенцони предстают перед читателями во всем великолепии. Интриги, заговоры, похищения, придворные тайны – через все это проходят женщины Великого века, тайные агентки Короля-солнце. Они не просто живут, любят, страдают, борются за свои интересы, но и влияют на ход французской истории.
"— Ты напишешь королю Франции, – спокойно проговорил Мулай-Исмаил, – и скажешь, что я верну ему десять тысяч пленников, если он отдаст мне в жены свою дочь, принцессу.
— В данном случае, боюсь, ваша улыбка будет стоить столько крови, сколько не стоила ни одна женская улыбка."
Красавицы, бунтовщицы, авантюристки, фаворитки и шпионки времен царствования Людовика Великого в изображении Жюльетты Бенцони предстают перед читателями во всем великолепии. Интриги, заговоры, похищения, придворные тайны – через все это проходят женщины Великого века, тайные агентки Короля-солнце. Они не просто живут, любят, страдают, борются за свои интересы, но и влияют на ход французской истории.
«Мне лучше бы удалось обуздать мои чувства, следуй я разуму, а не сердцу, ибо, несмотря на переполняющую меня любовь к Вам, я испытываю угрызения совести, поскольку мне многое о Вас известно. Вы влюблялись всю жизнь… Я не скрываю от Вас своей привязанности и никогда от нее не отрекусь. Как бы я была счастлива, если бы, отдав Вам сердце, которое никого до Вас не любило, я смогла бы удержать Ваше до конца моих дней».
Красавицы, бунтовщицы, авантюристки, фаворитки и шпионки времен царствования Людовика Великого в изображении Жюльетты Бенцони предстают перед читателями во всем великолепии. Интриги, заговоры, похищения, придворные тайны – через все это проходят женщины Великого века, тайные агентки Короля-солнце. Они не просто живут, любят, страдают, борются за свои интересы, но и влияют на ход французской истории.
Я понял, что имя у меня есть. Это было именно то, что требовали мои хозяева: идеальное имя, звучное, запоминающееся, лёгкое в произношении, по-настоящему британское, порождающее в сознании тёмные лабиринты Уайтчепела и острую сталь, вспарывающую алебастр шеи проститутки, и в то же время несущее в себе слабые отголоски сине-красно-белого флага, развевающегося над нашими зелёными полями и ханжеским благочестием. Я подарил Миру Джека-Потрошителя.
Осень 1888 года, вошедшая в мировую историю преступлений как «Осень ножа»… В лондонском районе Уайтчепел начал орудовать «человек-невидимка», жуткий и неуловимый Джек-Потрошитель. Наряду с полицией за расследование рьяно взялись журналисты всех мастей, в том числе и молодой сотрудник газеты «Стар», пишущий под псевдонимом Джеб. Исполненный энтузиазма, он взял на себя роль частного сыщика, втайне мечтая о славе Шерлока Холмса. И прежде всего начал составлять психологический портрет...
admin
добавил цитату
из книги
«Наша математическая вселенная. В поисках фундаментальной природы реальности»
6 лет назад
С чего бы вам думать, что вы — симуляция? Да, многие фантасты предлагали сценарии, в которых будущая колонизация космоса преобразует большую часть материи нашей Вселенной в сверхмощные компьютеры, которые моделируют огромное число наблюдательных мгновений, субъективно неотличимых от ваших. Ник Бострём и другие доказывали, что в этом случае ваше текущее наблюдательное мгновение скорее всего является симулированным, поскольку таких мгновений большинство. Однако, думаю, эта аргументация логически противоречива: если доказательство верно, ваши неотличимые смоделированные копии также смогут им воспользоваться, а значит, существует ещё больше дважды симулированных копий и вы, вероятно, симуляция внутри симуляции. Повторяя этот аргумент, вы придёте к тому абсурдному выводу, что скорее всего являетесь симуляцией внутри симуляции внутри симуляции и т. д. с неограниченным числом уровней погружения. Я думаю, логическая ошибка случилась уже на первом шаге. Если вы склонны допустить, что являетесь симуляцией, то, как подчёркивал Филлип Хелбиг, вычислительные мощности вашей собственной (симулированной) вселенной несущественны: важны вычислительные ресурсы вселенной, в которой осуществляется симуляция, а о ней вы, в сущности, ничего не знаете.
Галилео Галилей заметил, что Вселенная – это книга, написанная на языке математики. Макс Тегмарк полагает, что наш физический мир в некотором смысле и есть математика. Известный космолог, профессор Массачусетского технологического института приглашает читателей присоединиться к поискам фундаментальной природы реальности и ведет за собой через бесконечное пространство и время – от микрокосма субатомных частиц к макрокосму Вселенной.
admin
добавил цитату
из книги
«Наша математическая вселенная. В поисках фундаментальной природы реальности»
6 лет назад
Теперь, когда мы знаем, как интерпретировать начальные состояния, что можно сказать о случайности? Ответ на этот вопрос также следует искать в мультиверсе. Мы видели в гл. 8, что целиком детерминистическое уравнение Шрёдингера в квантовой механике способно порождать впечатление случайности у наблюдателя, находящегося в мультиверсе III уровня, и что ключевой процесс при более общем подходе оказался клонированием, не имеющим ничего общего с квантовой механикой. Например, случайность — это просто ощущение, возникающее у вас при клонировании: вы не можете предсказать, что будете ощущать в следующий момент, если появятся две ваши копии, воспринимающие различные события.
Галилео Галилей заметил, что Вселенная – это книга, написанная на языке математики. Макс Тегмарк полагает, что наш физический мир в некотором смысле и есть математика. Известный космолог, профессор Массачусетского технологического института приглашает читателей присоединиться к поискам фундаментальной природы реальности и ведет за собой через бесконечное пространство и время – от микрокосма субатомных частиц к макрокосму Вселенной.
admin
добавил цитату
из книги
«Наша математическая вселенная. В поисках фундаментальной природы реальности»
6 лет назад
Научный метод не терпит необъяснимых совпадений. Сказать, что моя теория требует необъяснимого совпадения для согласования с наблюдениями, всё равно что сказать: «Моя теория неверна».
Галилео Галилей заметил, что Вселенная – это книга, написанная на языке математики. Макс Тегмарк полагает, что наш физический мир в некотором смысле и есть математика. Известный космолог, профессор Массачусетского технологического института приглашает читателей присоединиться к поискам фундаментальной природы реальности и ведет за собой через бесконечное пространство и время – от микрокосма субатомных частиц к макрокосму Вселенной.