Это не пивной и не чайный мир – винный и кофейный. На фразу
«Чай пью» здесь реагируют вопросом «Болеешь?». Чая в культуре нет
настолько, что нет своего слова. Венгры, придумавшие собственные названия
интернациональным понятиям «кино» и «парламент» (mozi и országgyűlés
соответственно), чай называют, честно прочитывая по одной английские
буковки: «т-э-а».
Были здесь [в летнем дворце в Геделе] и склад, и дом престарелых, что тоже показательно. Тот же Петергоф можно представить разрушенным (он и был полностью разрушен в первый же год войны), но трудновато
– домом престарелых. А Гёдёллё превратился в общежитие для тех, кому некуда пойти, с легкостью: небольшие комнаты, не по-дворцовому низкие потолки – место, где человеку можно быть «оставленным в покое», раз уж судьба не дает лучших вариантов.
Кажется, что инициаторами создания художественных музеев двигала мысль о том, что человек, видевший Мадонну Рафаэля, на подлость и злодеяния уже
не способен.
Заснуть не так-то легко, для этого надо весь день бодрствовать.
Романтические представления о крестьянской жизни возможны только при полном незнании истории.
А еще существует красивая легенда, что душа может потеряться, если человек спит один.
Неписаное правило гласит, что если человек лежит долго, то ему хочется лежать все дольше и дольше. Еще Роберт Бёртон рекомендовал отводить на сон минимально необходимое время: «Нет ничего лучше, чем умеренный ночной отдых, и ничего хуже, чем спать слишком мало, или слишком долго, или в неподходящее время». При меланхолии надо найти правильное соотношение сна и бодрствования.
Ни одна из обычных для сна поз не вредна для здоровья; даже если вы спите на животе.
– Вам не понравилась эта баллада?
– В ней говорится о вещах, о которых я не хочу ничего слышать. О девушке, которая завлекла рыцаря, а потом его предала…
– Подождите, я дочитаю до конца, и вы увидите, что…
– Но разве он не одинок и разве любовь не сводит его с ума?
– В общем-то… так и есть, – согласилась Рейчел.
– Ну так и хватит об этом. Такое несчастье не нуждается в сострадании. Муки вымышленного персонажа не облегчают моих собственных.
Бриджит еще долго стояла на месте, не догадываясь, что за ней наблюдают. Ее губы были плотно сжаты, так что рот стал похож на жесткую, прямую линию, а глаза, казалось, пристально смотрели сквозь стену дома, куда-то вдаль. Лицо было пустым, как разбитое сердце, и хотя Пташке хотелось ее поддержать, она в то же время понимала: никто не должен узнать, что ей довелось видеть эту немолодую женщину в момент столь глубокой и страшной душевной наготы.