– Верке и полагается верить, – вяло пошутила Стенина. Сама она к тому возрасту – им исполнилось по девятнадцать – страстно мечтала о замужестве. Представляла его в виде пушистого, мягкого халата, который лежал в приданом вместе с полсотней , как говорила мама, льняных простыней. Там были ещё и скатерти, вышитые гладью и ришелье, были постельные комплекты с кружевными оторочками и фестонами, ночные рубашки, кухонные и махровые полотенца, сервизы – кофейный с золотом, столовый с абстрактным узором. Были тяжёлые, как слесарный инструмент, ножи и вилки в коробочках с бархатными углублениями – когда Вера проводила по этому бархату пальцем, у неё сладко и вместе с тем противно сводило спину.
Чтобы воспитать в ребенке несокрушимую веру в себя, необходимо закалять его характер, а не думать о нем как о наивном и беспомощном создании.
Мысли непосредственно влияют на то, что мы чувствуем, даже если в действительности ничего не происходит. Всю работу делает мозг.
"Уравновесив гордыню и смирение, мы сможем серьезнее присмотреться и к нашему месту в природе. Да, мы обладаем величайшим во всей биосфере разумом, а человеческий дух наделён уникальной способностью к благоговению и изумительному полёту фантазии. И всё же мы - часть фауны и флоры Земли, мы привязаны к ней эмоционально, физиологически и в меньшей степени - исторически. Было бы глупо считать эту планету лишь пересадочной станцией на пути в лучший мир. Земля утратила бы жизнеспособность, если бы мы переоборудовали ее в большой космический корабль."
"... мы тянемся к тем людям, которые выглядят, как мы, говорят на том же языке, что и мы, разделяют наши убеждения. Максимальные проявления этой явно врожденной предрасположенности ужасающе легко приводит к расизму и религиозной нетерпимости. С поразительной лёгкостью хорошие люди творят зло."
Если это читает кто-то из учителей (вероятно, таких нет), вот вам совет: постарайтесь не выставлять напоказ ребёнка, который весь съёживается, когда на него кто-нибудь хотя бы просто смотрит. Потому что ему от этого лучше не становится.
Моя голова – как котёл, в нём всё варится, варится, на поверхности появляются ядовитые пузыри, идёт пар, всё ферментируется, превращаясь во что-то ужасно странное.
— Меня уже достал этот зигзагообразный график. Это как две ступеньки вверх, одна вниз. Это очень мучительно. И так медленно. Как бесконечная игра в «Змеи и лестницы».
— Одри, такова жизнь. У нас у всех она зигзагом. У меня уж точно. То получше, то похуже. Это жизнь.
Я, кажется, поняла, что жизнь состоит из того, что ты ползёшь вверх, соскальзываешь вниз, снова собираешься с силами и ползёшь вверх. Если снова съедешь вниз – не страшно. Главное, чтобы в целом как-то шло вверх. Это всё, на что можно рассчитывать. Хоть как-то вверх.
Родители, бывает, задают совершенно бессмысленные вопросы, ответ на которые очевиден.
Ты что, в этой юбке собралась куда-то идти?
Нет, сниму ее, как только за дверь выйду.
Ты что, считаешь, что так правильно?
Нет, я думаю, что это ужасная ошибка, именно поэтому я это и делаю.
Ты меня слышишь?
Да у тебя голос 100 децибел, как я могу не слышать.