Мои цитаты из книг
Ваша учёба похожа на путешествие. Каждый день перед вами вырастают новые горы. Взойдёте на одну, а там уже другая. И чем больше преодолеете вы вершин, тем сильнее будете чувствовать себя.
В книгу вошли четыре фантастические повести: «Электроник — мальчик из чемодана», «Рэсси — неуловимый друг», «Победитель невозможного» и «Эл и Элечка». В них рассказывается об удивительных приключениях электронного мальчика, его друга и двойника Сергея Сыроежкина, Редчайшей Электронной Собаки, девочки по имени Электроничка и их друзей.
В книгу включены иллюстрации, отсутствующие в оригинальном издании.
admin
добавил цитату
из книги
«Эхопраксия»
6 лет назад
Когда творишь из себя злодея, есть одно преимущество: тебе никто не возражает.
В этот день они плыли и разговаривали — ни о чем, просто так, как будто только встретились. И ничего, что за весь день они не встретили по пути ни одного острова. Иногда бывает здорово заново встретить друг друга
Толкин пытался создать английский эпос. Сначала у него получился «Хоббит», потом — «Властелин Колец». «Кит плывет на север» — попытка создать алеутский фольклор. Российских алеутов осталось совсем мало, и своего фольклора у них нет. Вдохновившись диковинными алеутскими словами, автор придумал героев и сочинил сказки, иногда напоминающие «фэнтези», иногда — настоящие притчи. Сказки причудливые и поэтичные. Конечно, книга Анастасии Строкиной не столь внушительна, как трилогия Толкина, но очень...
Представляете, держите вы в руках тридцатый айфон, а на крышке у него надпись: «Сделано на Марсе».
Есть ли жизнь на Марсе? Мы до сих пор не знаем ответа на этот вопрос. Но зато мы точно знаем, что скоро она там появится. Автор этой книги, специалист в области технологических прогнозов и постоянный спикер ТЕД Стивен Петранек, уверен: первый пилотируемый полет на Марс состоится еще до 2030 года. Причем это, скорее всего, будет экспедиция в один конец: астронавты, высадившиеся на Марсе, останутся там навсегда, чтобы основать первый аванпост человечества за пределами Земли. Этим первопроходцам...
…И тут мне позвонила бабушка. Я ответил:
— Привет, ба!
— Натик? — спросила бабушка громогласно. — Как вы там, живы?
Зайцев хрюкнул. Слышал. О нет, нет! Я кивал бабушке, а сам думал: Заяц, ты же не станешь, ты же никому!!! Потом не выдержал и нажал отбой, вроде как связь прервалась.
И молчу. И Заяц молчит, улыбается себе.
— Чего вот ты ржёшь!
— Ничего. Да ты не бойся, я никому. Меня тоже, знаешь…
— Что — тоже?
— Ещё похуже. Угадаешь, нет?
Я пожал плечами: куда уж хуже.
— Котик! На весь двор, представляешь: Котик, ты не замёрз? Это не в детстве, это вот сейчас!
Да-а-а. Наши бабушки — сила, конечно. Сила любви. Сейчас провожу этого Котика Зайцева и перезвоню ей.
«Я лечу на роликах, по набережной. Рассекаю. Именно рассекаю, воздух, я его чувствую — и асфальт чувствую, мне иногда нравиться ехать таким классическим коньком, не устаёшь, просто спокойно едешь — и получается очень быстро. Левой! Правой! Вода, река. Здравствуй, Здравствуй, речфлот, но я не хочу думать даже про тебя, нет мыслей: левой, правой, дышать. Проветриванье мозга». Игнат Волков несется на роликах, на самокате, стремительно перемещается по городу и по жизни, — но он наблюдает,...
Мы шли и молчали. Чего говорить-то?
— Хобот, — сказал я, вдруг почему-то вслух. Обычно же про себя.
— Чего — хобот? Где?
— А вот, — я показал на синий «опель», — видишь номер? Буквы. Буквы были такие: ООТ. — Это игра такая, — стал объяснять я, — видишь номер, и нужно придумать слово. Чтобы буквы в этом же порядке шли.
— А, робот. Или топот, — надо же, как Заяц сразу понял!
— И чем короче слово, тем лучше. И чем ближе буквы друг к другу. В идеале — подряд. Вон, смотри: КВН.
— Квакун какой-то у меня получается.
— Квант, — сказал я. — А у меня ещё… Ещё… ликование. Ого!
— Круто, Зайцев! Красиво.
— Хорошая игра, я не знал раньше.
«Я лечу на роликах, по набережной. Рассекаю. Именно рассекаю, воздух, я его чувствую — и асфальт чувствую, мне иногда нравиться ехать таким классическим коньком, не устаёшь, просто спокойно едешь — и получается очень быстро. Левой! Правой! Вода, река. Здравствуй, Здравствуй, речфлот, но я не хочу думать даже про тебя, нет мыслей: левой, правой, дышать. Проветриванье мозга». Игнат Волков несется на роликах, на самокате, стремительно перемещается по городу и по жизни, — но он наблюдает,...
Потом мы сели в поезд. И я увидел на схеме, что станция «Динамо» названа в честь Дины. Так и написано: Дина Мо, Дина Моисеевна. Сразу написал ей. А она удивилась: столько лет там живёт и ни разу не подумала об этом!
«Я лечу на роликах, по набережной. Рассекаю. Именно рассекаю, воздух, я его чувствую — и асфальт чувствую, мне иногда нравиться ехать таким классическим коньком, не устаёшь, просто спокойно едешь — и получается очень быстро. Левой! Правой! Вода, река. Здравствуй, Здравствуй, речфлот, но я не хочу думать даже про тебя, нет мыслей: левой, правой, дышать. Проветриванье мозга». Игнат Волков несется на роликах, на самокате, стремительно перемещается по городу и по жизни, — но он наблюдает,...
Притормаживаю у остановки. Может, всё-таки автобус… Он иногда бывает полезен — в нём я могу сделать по дороге алгебру. И ноги всё же… Ну, передышка. Или нет, я уже целых полторы минуты жду, и нет никакого автобуса; так можно до вечера прождать. Я уже почти толкаюсь ногой, но вдруг замечаю человека. Да, на остановке стоит человек. Иногда бывают такие люди, на которых хочется смотреть. Не то чтобы она очень красивая (да, это она), просто… Ну, красиво стоит. И волосы красивые, то есть не сами по себе, а всё вместе. И вдруг я понял, что это мама. Моя мама. Ничего себе. Я как будто первый раз так её увидел, как незнакомого человека со стороны. Я хотел, конечно, подойти, но она говорила по телефону. И я растерялся: вроде бы и подойти надо, но она же говорит, и мешать нельзя… Как-то это очень быстро произошло — я не хотел, конечно, слушать, что она говорит. Но уже так получилось, что подошёл и услышал. — Понимаешь, я вообще не знаю, что бы я без него делала, — сказала она в телефон. Интересно, про кого это. Ну, по работе, скорее всего. — Я никогда не думала раньше. Понимаешь, ведь он всегда был такой оболтус… Да нет, такой же рассеянный, но это неважно. Понимаешь, Жень, просто я теперь знаю, что в трудную минуту могу рассчитывать… А? Нет, не особо учится; носится по городу на своих самокатах… Но я правда не понимаю, что бы я без него делала, — повторила она. И я понял, про кого. И тихо-тихо отполз со своим самокатом. Огородами. И поехал медленно, не спеша. Я никогда не знал, что она рассчитывает на меня. И вообще… Это неправда. Я же всё забываю. Но вот это… Что бы она без меня делала… А я-то всегда думал, что у неё от меня одни заботы и неприятности.
«Я лечу на роликах, по набережной. Рассекаю. Именно рассекаю, воздух, я его чувствую — и асфальт чувствую, мне иногда нравиться ехать таким классическим коньком, не устаёшь, просто спокойно едешь — и получается очень быстро. Левой! Правой! Вода, река. Здравствуй, Здравствуй, речфлот, но я не хочу думать даже про тебя, нет мыслей: левой, правой, дышать. Проветриванье мозга». Игнат Волков несется на роликах, на самокате, стремительно перемещается по городу и по жизни, — но он наблюдает,...
Кому много дано, с того много и с просится.
«Я лечу на роликах, по набережной. Рассекаю. Именно рассекаю, воздух, я его чувствую — и асфальт чувствую, мне иногда нравиться ехать таким классическим коньком, не устаёшь, просто спокойно едешь — и получается очень быстро. Левой! Правой! Вода, река. Здравствуй, Здравствуй, речфлот, но я не хочу думать даже про тебя, нет мыслей: левой, правой, дышать. Проветриванье мозга». Игнат Волков несется на роликах, на самокате, стремительно перемещается по городу и по жизни, — но он наблюдает,...
— Когда думать-то? — спрашивает Тонька. Да, она страшно занятая у нас, музыкалка плюс спорт, не знаю, как она всё это тащит.
«Я лечу на роликах, по набережной. Рассекаю. Именно рассекаю, воздух, я его чувствую — и асфальт чувствую, мне иногда нравиться ехать таким классическим коньком, не устаёшь, просто спокойно едешь — и получается очень быстро. Левой! Правой! Вода, река. Здравствуй, Здравствуй, речфлот, но я не хочу думать даже про тебя, нет мыслей: левой, правой, дышать. Проветриванье мозга». Игнат Волков несется на роликах, на самокате, стремительно перемещается по городу и по жизни, — но он наблюдает,...