«Смысл-то в чём?» — спрашивал он снова и снова, и когда я сказал, что смысл ровно в том же, в чём он всегда кроется, где бы ни криминализовали гомосексуальность, — в том, чтобы создать удобного козла отпущения, на которого можно свалить проблемы разваливающегося государства, — он обвинил меня в несправедливости и цинизме.
Тяжело расставаться с надеждой. Даже когда все кончено.
Люди в начинающей антиутопии жаждут информации, они изголодались по ней, они готовы убить за нее. Но с течением времени жажда проходит, и за несколько лет ты забываешь вкус, забываешь восторг от того, что узнал о чем-то раньше всех, поделился с другими, утаил секрет, настоял, чтобы твой собеседник поступил так же. Ты освобождаешься от груза знаний: ты учишься если не доверять государству, то по крайней мере отдаваться на его милость.
Лучше вообще ничего не хотеть: мечтания делают людей несчастными.
Иногда забываешь, как нуждаешься в прикосновении.
Понедельники всегда были ему тягостны. Страх, поселявшийся в нём с вечера, не проходил, и обычно он старался встать пораньше.
Ей понадобились годы, чтобы принять произошедшее. И лишь одно любящее сердце, чтобы ее собственное ожило вновь.
Зло только порождает зло. Стоит ли приумножать его своей ненавистью и нетерпимостью? Любовь - вот что помогает строить. Любовь, которая становится только ярче в самые тёмные времена. Любовь, ценность которой особенно отчетливо ощущается, когда вокруг царит ненависть, жестокость, зло
Человек может восхищаться красотой природы, но при этом ни капли не ценить жизнь другого человека
- Поклянись. Поклянись моей жизнью, что не станешь пытаться убить Ковина. - Твоей? - Всё говорит о том, что о себе ты особо не печешься. Но ты хороший человек, я хороший человек. Не хочешь же, чтобы я пострадал по твоей вине?