Люди взрослеют, но от этого не начинают больше ценить любовь, лучше понимать смысл жизни или смерти.
Время никогда и ни для кого не бывает справедливым и лёгким.
У каждого из нас своя система ценностей.
Думаю, именно в такие моменты я начинала по-настоящему осознавать: изливая душу другому человеку, вы не становитесь ему ближе, а обедняете себя сами. И я подумала: "Возможно, сблизиться с другим человеком получится гораздо быстрее, если просто молча сопереживать друг другу".
Если бы было возможно изменить события нашей юности, то я не стояла бы здесь с телефонной трубкой в руке и не слушала бы его голос впервые за восемь лет.
В моём сердце образовалась трещина, мгновенно покрывшаяся тонкой корочкой льда.
Как раз сейчас мы вместе переходим через глубокую и мрачную реку. Когда невыносимая ноша давит на нас и воды реки грозят поглотить нас в своей темной пучине, а мы уже готовы смириться и пойти ко дну, вспомните: тяжелый груз на наших плечах – это и есть мир, по которому мы идем. К сожалению, земные создания не могут свободно парить без тяжести этого мира. Жизнь каждое мгновение требует от нас жертв и непростых решений. Жизнь представляет собой не прохождение сквозь пустоту бессмысленности, а, скорее, через паутину отношений между существующими вещами и событиями, у каждого своя тяжесть, величина и строение. И поскольку все живое постоянно меняется, наша надежда никогда не должна умирать. Поэтому я оставляю вас наедине с одной последней мыслью: „Живите. До последнего вздоха любите, боритесь, желайте и тоскуйте, источайте вокруг себя жизнь“.
Похоже, осознаём мы это или нет, но память таит острый кинжал у себя на груди.
– Какой она была, мисс Нил?
– Я просто не могу поверить, что кто-то ее убил. Она была замечательная. Мягкая, добрая.
Оливье бессознательно поставил знак равенства между образом жизни человека и его смертью. Гамаш это всегда подмечал. Люди почти все без исключения предполагали, что если ты добрый человек, то не должен умереть насильственной смертью, а убивают только тех, кто это заслужил. Почти в любом человеке жило тайное убеждение, что жертва убийства сама на это каким-то образом напросилась. А поэтому весть о том, что кто-то добрый и хороший стал жертвой убийства, воспринималась как шок. Возникало ощущение, что произошла какая-то ошибка.
– Бывали случаи, когда я настолько выходил из себя, что был готов убить. И возможно, убил бы, если бы знал, что мне за это ничего не будет.
– Что же тебя так бесило? – удивленно спросила Клара.
– Предательство, всегда и только предательство.