процесс познания не менее важен, чем само знание.
Я заражена Мэлом, словно вирусом, и в глубине моей души живет болезненная уверенность в том, что я больше никогда не буду здорова.
Большинство людей просто занимают какое-то место в мире.
Ничто не обжигает так сильно, как презрение со стороны подростка. Оно жалит так жестоко, что перехватывает дыхание, и боль от ожога остается надолго.
— Блинчики? – переспрашиваю я. – Серьезно? В такое время?
— Для блинчиков никогда не бывает слишком рано или слишком поздно. Если вы в это не верите, можете уходить, потому что мы никогда не подружимся.
Я не тешу себя ложной надеждой, будто Сэм может починить то, что сломано во мне. И не думаю, будто он тоже обманывается на этот счет. Мы оба были когда-то ранены - я с самого начала видела это. Быть может, только те, кто испытал настоящую боль, могут воспринимать друг друга так, как воспринимаем мы.
Я могла бы почти поверить в то, что ранила его чувства, если б думала ,что они у него эти чувства есть. Но у него их нет, никаких чувств, которые я готова признать таковыми и, если б я могла избить его душу так же, как его плоть, я не колебалась бы.
Я ненавижу его с такой силой, что мне кажется, будто я умираю.
Он всегда мог рассчитывать на ее понимание и поддержку. Сама мысль, что такая забота была всего лишь сахарной глазурью на отравленном торте, казалась безумием.
Он может разговаривать так, как ему хочется. Преимущество жизни в свободной стране. Но это не означает, что последствий не будет