admin

-Когда же ты родилась? -Сколько я себя помню, я была всегда, -немного подумав, ответила Момо.

Момо

Михаэль Энде

Таинственное общество «серых господ» принуждает людей беречь время. В действительности они обманом лишают их сэкономленных часов и минут. Ведь время — это жизнь и чем больше человек его экономит, тем беднее, суетливее и холоднее становится его существование, тем все более он отдаляется от самого себя. И острее всего ощущают возрастающую отчужденность и бессердечность дети. Но их протест остается не услышанным. И когда беда достигает предела и мир, кажется, уже полностью принадлежит «серым...

– Единственное, что важно в этой жизни, – говорил Серый господин, – это желание чего-нибудь добиться, чем-то стать, что-то иметь. Если человек умеет добиваться успеха, если он становится все более заметным, если он имеет больше, чем другие, то все остальное, так или иначе, приложится: дружба, любовь, семья и так далее. Ты уверена, что любишь своих друзей. Давай-ка подойдем к этому вопросу по-деловому.
Серый господин выпустил изо рта несколько колечек дыма. Момо втянула босые ноги под пиджак и закуталась как могла.
– Первый вопрос: что имеют твои друзья от того, что ты существуешь? – снова начал Серый господин. – Приносит им это какую-то пользу? Нет. Помогает им это продвинуться по службе, больше зарабатывать, как-то улучшить свою жизнь? Конечно, нет. Поддерживаешь ли ты их в стремлении экономить время? Напротив. Ты их от всего удерживаешь, ты груз на их ногах, ты разрушаешь их преуспевание. Может быть, ты этого еще не осознала, Момо, но ты мешаешь им просто тем, что ты есть. Да, ты их враг, хотя и невольный! И это ты называешь словом «люблю»?

Момо

Михаэль Энде

Таинственное общество «серых господ» принуждает людей беречь время. В действительности они обманом лишают их сэкономленных часов и минут. Ведь время — это жизнь и чем больше человек его экономит, тем беднее, суетливее и холоднее становится его существование, тем все более он отдаляется от самого себя. И острее всего ощущают возрастающую отчужденность и бессердечность дети. Но их протест остается не услышанным. И когда беда достигает предела и мир, кажется, уже полностью принадлежит «серым...

Ты видишь, Момо, я опять здорово выпил. Я теперь частенько закладываю. Иначе и не выдержать того, что мы там делаем. Честному каменщику все это не по душе. Слишком много песку в цементе, понимаешь ты? Четыре года, может, пять лет продержится такое, потом рухнет, стоит кому-нибудь разок кашлянуть. Все халтура, подлая халтура! Но это еще не самое худшее. Самое худшее – дома, которые мы строим для людей. Это вообще не дома, это... это бункера – и в них люди напиханы! Смотреть тошно! Но мне-то какое дело до всего этого? Я получаю свои деньги, и баста! Ну да, времена меняются. Раньше все было по-другому, тогда я гордился своей работой. Когда мы что-нибудь строили, на это стоило посмотреть! Но сейчас... Когда-нибудь, когда я накоплю денег, я плюну на свою профессию и начну что-нибудь другое...

Момо

Михаэль Энде

Таинственное общество «серых господ» принуждает людей беречь время. В действительности они обманом лишают их сэкономленных часов и минут. Ведь время — это жизнь и чем больше человек его экономит, тем беднее, суетливее и холоднее становится его существование, тем все более он отдаляется от самого себя. И острее всего ощущают возрастающую отчужденность и бессердечность дети. Но их протест остается не услышанным. И когда беда достигает предела и мир, кажется, уже полностью принадлежит «серым...

...так же, как вы имеете глаза, чтобы видеть свет, и уши, чтобы слышать звуки, так у вас есть и сердце, чтобы чувствовать время. И все то время, которе не прочувствовано сердцем, потеряно, как краски радуги для слепого или песня соловья для глухого.

Момо

Михаэль Энде

Таинственное общество «серых господ» принуждает людей беречь время. В действительности они обманом лишают их сэкономленных часов и минут. Ведь время — это жизнь и чем больше человек его экономит, тем беднее, суетливее и холоднее становится его существование, тем все более он отдаляется от самого себя. И острее всего ощущают возрастающую отчужденность и бессердечность дети. Но их протест остается не услышанным. И когда беда достигает предела и мир, кажется, уже полностью принадлежит «серым...

Родителей трудно упрекать в том, что современная жизнь с ее темпом не оставляет им времени для общения с детьми.

Момо

Михаэль Энде

Таинственное общество «серых господ» принуждает людей беречь время. В действительности они обманом лишают их сэкономленных часов и минут. Ведь время — это жизнь и чем больше человек его экономит, тем беднее, суетливее и холоднее становится его существование, тем все более он отдаляется от самого себя. И острее всего ощущают возрастающую отчужденность и бессердечность дети. Но их протест остается не услышанным. И когда беда достигает предела и мир, кажется, уже полностью принадлежит «серым...

...так же, как вы имеете глаза, чтобы видеть свет, и уши, чтобы слышать звуки, так у вас есть и сердце, чтобы чувствовать время. И все то время, которе не прочувствовано сердцем, потеряно, как краски радуги для слепого или песня соловья для глухого.

Родителей трудно упрекать в том, что современная жизнь с ее темпом не оставляет им времени для общения с детьми.

Ибо так же, как даны глаза, чтобы видеть свет, и уши, чтобы слышать звуки, - так же дано сердце, чтобы воспринимать время. Время, не воспринятое сердцем, пропадает так же как пропадают краски радуги для слепого или глухого - пение птиц. К сожалению, на свете много глухих и слепых сердец, которые ничего не ощущают, хотя и бьются.

Но было еще что-то, чего Момо толком не могла понять. И появилось это совсем недавно. Все чаще теперь случалось, что дети приносили с собой различные игрушки, с которыми нельзя было по-настоящему играть. Например, управляемый на расстоянии танк: нажмешь кнопку – он и катится. Больше от него толку не было. Или космическая ракета, которая летала вокруг длинной палки на шнуре – больше с ней нечего было делать. Или маленький робот с горящими глазами – этот ковылял по земле, поворачивая голову, – он тоже ни для чего другого не годился.
Все это были, конечно, очень дорогие игрушки, ни друзья Момо, ни она сама никогда таких не имели, но они были такие совершенные, что совершенней ничего себе и представить нельзя. Дети сидели иногда часами, плененные и вместе с тем скучающие, и смотрели, как такая штука ковыляет, тарахтит или летает вокруг палки на шнуре, – но сами ничего интересного придумать не могли. В конце концов они возвращались к старым играм, в которых им вполне хватало двух коробочек, разорванной скатерти или горсточки камешков. При этом можно было себе представить все, что хочешь.

В жизни мироздания бывают особые мгновения, когда все вещи и существа – до самых далеких звезд – вступают в теснейшее взаимодействие, а тогда становится возможным то, что ни до, ни после этого не может произойти. К сожалению, люди не всегда это замечают, и поэтому смены звездного часа чаще всего проходят бесследно. Но если найдется какой-нибудь человек, который это заметит, в мире могут произойти весьма важные события.