Женитьба – это для людей пожилых, которым уже лет двадцать стукнуло.
Благодеяние портит характер. Человек перестает рассчитывать на свои силы, начинает надеяться на чужую помощь... Благодеяния плодят бессильных, неумелых, неспособных, беспомощных. Хочешь уничтожить человека – помоги ему. Разве не так?
Мир течет, как ручей, и если накидать в этот ручей мусора, вода замутится, и течение ручья изменится.
Страх мешает понять. Затемняет смысл. Искажает. Выворачивает наизнанку.
Хорошо, когда все понятно: перед императором надо склониться, жену обнять, ребенка поцеловать перед сном, прекрасным ландшафтом восхититься. А что прикажете делать, если на вас с воплем «Дорогой ты мой!» бежит пирог с абрикосами? Смеяться? Плакать? Отстреливаться? Съесть его? Обнять? Или поскорей закрыться рукавом, чтоб в лицо не ляпнул? Хуже нет, чем встретиться с непонятным.
Ведь у страха своя магия: чем страшнее, чем больше леденит душу, тем притягательнее.
Вот теперь Кенет отлично знает, что такое слава. Это когда ты сделал что-то настолько трудное, что надорваться в пору, а в результате каждый балбес, о котором ты и знать не знаешь, получает право перемывать тебе косточки.
За свое добро, бывает, и устают люди драться, а за чужое – никогда.
Досадно потерять то, чем владеешь. Обидно упустить изловленную добычу. Но упустить добычу еще не схваченную, потерять ее навсегда, не успев вкусить сладости своей безраздельной власти над пойманным, – боль почти непереносимая.
Расставанием никогда и ничего не кончается. Все только начинается.