Нельзя человеку одному жить, особенно мужчине.
У нас короткая память. Собственную жизнь - и ту вспоминаем с трудом.
На чужие жизни никакой памяти не хватит.
В их головах просто не укладывалось, что человек, читающий Новый Завет, отнюдь не обязан быть блаженненьким, что его характер может иметь и другую, вроде бы совсем противоположную грань. Мне кажется, что я всегда считал самоочевидным, что каждый человек имеет по крайней мере две — если не двадцать две — грани, во всяком случае не помню, когда я думал иначе. Их удивление — вот что меня удивило. Мамочки! Люди совсем не понимают других людей, даже не пытаются понять, ну, как это тебе?
Я и сам был мальчиком, а потому знаю, что он такое, либо дурак, либо мужчина, задыхающийся в детской оболочке и рвущийся наружу.
Люди боятся любить и любят бояться, любят испытывать перед чем-нибудь благоговейный трепет.
Мальчик — это мужчина в миниатюре; он может блистать замечательными добродетелями, проявлять черты, кажущиеся очаровательными из-за их детскости, оставаясь в то же время интриганом, эгоистом, предателем, иудой, мошенником и негодяем — одним словом, мужчиной.
...я никогда не верил, чтобы черты характера, сильно проявлявшиеся в детстве, могли куда-то пропасть — они либо уходят вглубь, либо трансформируются во что-то другое, но никак не исчезают; сплошь и рядом бывает, что, когда жизнь клонится к закату, они появляются вновь, во всём своём прежнем великолепии, и именно сюда, а не к старческому слабоумию наилучшим образом применимо расхожее выражение "впасть в детство".
Человеку неуютно в компании совершенство, оно его душит. Он хочет, чтобы даже святые отбрасывали тень.
Если вы не можете обеспечить мальчика хорошим учителем, дайте ему человека с изуродованной психикой либо экзотичного неудачника, но ни в коем случае не плохого, унылого педагога.
Завоёвывать расположение людей совсем не трудно, если ты готов говорить с ними об их проблемах...