Мои цитаты из книг
- Каждое дело можно сделать только двумя способами, верно, пап? Один из них твой, другой неправильный. Нам следует сфотографироваться в гарвардском Дворе, а после церемонии усесться в машину и поехать в какой-нибудь жуткий французский ресторан. Ты же приехал не для того, чтобы увидеть как мне вручают диплом. Ты приехал, чтобы увидеть, как вручают диплом сыну, каким он должен, по-твоему быть. Ну так у меня есть для тебя новость. Это два разных человека.
«Плоть и кровь» — один из лучших романов американца Майкла Каннингема, автора бестселлеров «Часы» и «Дом на краю света». «Плоть и кровь» — это семейная сага, история, охватывающая целый век: начинается она в 1935 году и заканчивается в 2035-м. Первое поколение — грек Константин и его жена, итальянка Мэри — изо всех сил старается занять достойное положение в американском обществе, выбиться в средний класс. Их дети — красавица Сьюзен, талантливый Билли и дикарка Зои, выпорхнув из родного гнезда,...
Ведь что принесла Алиса в Страну чудес? Спокойный здравый смысл истинной англичанки. И уцелела там лишь потому, что вела себя благопристойно, внимательно выслушивала говорящих зверей и безумцев.
«Плоть и кровь» — один из лучших романов американца Майкла Каннингема, автора бестселлеров «Часы» и «Дом на краю света». «Плоть и кровь» — это семейная сага, история, охватывающая целый век: начинается она в 1935 году и заканчивается в 2035-м. Первое поколение — грек Константин и его жена, итальянка Мэри — изо всех сил старается занять достойное положение в американском обществе, выбиться в средний класс. Их дети — красавица Сьюзен, талантливый Билли и дикарка Зои, выпорхнув из родного гнезда,...
— Жаль, что не существует лекарства от смерти… — говорит Владыка Зари. — Но чужая жизнь не может быть таким лекарством!
Лекарства от смерти, конечно, не существует, но подарить человеку вторую жизнь, сделав его молодым и сохранив при этом память о прошлом, вполне возможно. Так говорил Учитель, вернее, тот, кто невольно стал учителем Кертелина, когда-то мага-недоучки, когда-то нищего старика-калеки, а теперь молодого волшебника. Однако дар, который вместе со знаниями передал учитель Кертелину, совсем не делает его новую жизнь спокойной и радостной. Слишком многим в Гаэрте хотелось бы овладеть его необычным...
— Позволь представиться, — ухмыляется он. — Я молодой, но преуспевающий горшечник Джерет, перебрался в столицу совсем недавно, но намерения у меня вполне серьезные, сам понимаешь.
— Горшечник?! — потрясение выдыхаешь ты.
— Да, — горделиво кивает он. — Мне почему-то всегда нравилось горшки обжигать. Это куда интереснее, чем править. Это ведь такое ремесло, что даже Богам не под силу!
Лекарства от смерти, конечно, не существует, но подарить человеку вторую жизнь, сделав его молодым и сохранив при этом память о прошлом, вполне возможно. Так говорил Учитель, вернее, тот, кто невольно стал учителем Кертелина, когда-то мага-недоучки, когда-то нищего старика-калеки, а теперь молодого волшебника. Однако дар, который вместе со знаниями передал учитель Кертелину, совсем не делает его новую жизнь спокойной и радостной. Слишком многим в Гаэрте хотелось бы овладеть его необычным...
— Неужели горшки интереснее? — переступая порог дома, спрашиваешь ты.
— Побывал бы ты хоть раз на Совете высоких лордов, не задавал бы этого вопроса, — отвечает он.
Лекарства от смерти, конечно, не существует, но подарить человеку вторую жизнь, сделав его молодым и сохранив при этом память о прошлом, вполне возможно. Так говорил Учитель, вернее, тот, кто невольно стал учителем Кертелина, когда-то мага-недоучки, когда-то нищего старика-калеки, а теперь молодого волшебника. Однако дар, который вместе со знаниями передал учитель Кертелину, совсем не делает его новую жизнь спокойной и радостной. Слишком многим в Гаэрте хотелось бы овладеть его необычным...
Сколько весит корона, знает лишь тот, кто примерял ее на себя. И ты уже видел, что случается с теми, кому она велика.
Лекарства от смерти, конечно, не существует, но подарить человеку вторую жизнь, сделав его молодым и сохранив при этом память о прошлом, вполне возможно. Так говорил Учитель, вернее, тот, кто невольно стал учителем Кертелина, когда-то мага-недоучки, когда-то нищего старика-калеки, а теперь молодого волшебника. Однако дар, который вместе со знаниями передал учитель Кертелину, совсем не делает его новую жизнь спокойной и радостной. Слишком многим в Гаэрте хотелось бы овладеть его необычным...
— Мне ведомы все секреты земли и все тайны воздуха! Мне ведомы ключи, отворяющие женские души! Чего ты желаешь? Говори!
— Что есть сущность?
Песок завис в воздухе.
— А?
— То, из чего ты состоишь. Что это такое? И как оно устроено?
— Э-э… ну…
— И вот ещё — Иное Место. Расскажи мне о нём. Как там течёт время — параллельно с нашим или иначе? Каков облик его обитателей? Есть ли у них царь или вождь? Есть ли там твёрдая материя, или там царит вечный адский круговорот, или что-то иное? Что собой представляют границы между вашим царством и этой Землёй и до какой степени они проницаемы?
— Э-э…
Волшебники испокон веку вызывают духов и заставляют их служить себе. И никого при этом не волнует, каково приходится духам. Только представьте: вы спокойно живёте, никого не трогаете — и тут бац! Какая-то беспощадная сила выдергивает вас в совершенно чужой мир, где вас встречает лопающийся от самодовольства волшебник, обзывает злокозненным демоном и под угрозой Испепеляющего Пламени принуждает улаживать его, волшебника, дела. Впрочем, за долгую историю человечества был один — но только один! —...
Революция неосязаема — по крайней мере, поначалу.
Волшебники испокон веку вызывают духов и заставляют их служить себе. И никого при этом не волнует, каково приходится духам. Только представьте: вы спокойно живёте, никого не трогаете — и тут бац! Какая-то беспощадная сила выдергивает вас в совершенно чужой мир, где вас встречает лопающийся от самодовольства волшебник, обзывает злокозненным демоном и под угрозой Испепеляющего Пламени принуждает улаживать его, волшебника, дела. Впрочем, за долгую историю человечества был один — но только один! —...
Именно безграничная способность Натаниэля констатировать очевидные вещи делала его столь восхитительно человечным.
Волшебники испокон веку вызывают духов и заставляют их служить себе. И никого при этом не волнует, каково приходится духам. Только представьте: вы спокойно живёте, никого не трогаете — и тут бац! Какая-то беспощадная сила выдергивает вас в совершенно чужой мир, где вас встречает лопающийся от самодовольства волшебник, обзывает злокозненным демоном и под угрозой Испепеляющего Пламени принуждает улаживать его, волшебника, дела. Впрочем, за долгую историю человечества был один — но только один! —...
Это было бессмысленно. С какой стороны ни посмотри, всё здесь не сходилось. Так что я решил пустить в ход новую, невиданную прежде стратегию: я промолчал.
-Ах, не хочешь порабощать духов?
Тут и конец моей стратегии- но, с другой стороны, я ведь промолчал больше минуты, а это само по себе уже рекорд.
Волшебники испокон веку вызывают духов и заставляют их служить себе. И никого при этом не волнует, каково приходится духам. Только представьте: вы спокойно живёте, никого не трогаете — и тут бац! Какая-то беспощадная сила выдергивает вас в совершенно чужой мир, где вас встречает лопающийся от самодовольства волшебник, обзывает злокозненным демоном и под угрозой Испепеляющего Пламени принуждает улаживать его, волшебника, дела. Впрочем, за долгую историю человечества был один — но только один! —...