Пока человека не слышат, он будет бороться за то, чтобы его услышали.
Люди, одержимые любовью, становятся слепы и глухи ко всему на свете, кроме своей любви. Они так же не принадлежат себе, как рабы, прикованные к скамьям на галере.
Не помню, какой мудрец советовал людям во имя душевного равновесия дважды в день проделывать то, что им неприятно; лично я в точности выполняю это предписание, ибо каждый день встаю и каждый день ложусь в постель.
"Женщина может простить мужчине зло, которое он причинил ей, но жертв, которые он ей принес, она не прощает".
Жажда признания – пожалуй, самый неистребимый инстинкт цивилизованного человека.
– Собственно, я трезвенник, – заметил капитан, наливая себе добрых полстакана канадского виски.
Взывать, например, к чувствам до завтрака – пустое занятие.
Самое интересное в искусстве – личность художника, и если она оригинальна, то я готов простить ему тысячи ошибок.
Взгляды у вас смелые, а отстаивать их смелости не хватает.
Каждый из нас одинок в этом мире. Каждый заключен в медной башне и может общаться со своими собратьями лишь через посредство знаков. Но знаки не одни для всех, а потому их смысл темен и неверен. Мы отчаянно стремимся поделиться с другими сокровищами нашего сердца, но они не знают, как принять их, и потому мы одиноко бредем по жизни, бок о бок со своими спутниками, но не заодно с ними, не понимая их и не понятые ими. Мы похожи на людей, что живут в чужой стране, почти не зная ее языка; им хочется высказать много прекрасных, глубоких мыслей, но они обречены произносить лишь штампованные фразы из разговорника. В мозгу их бурлят идеи одна интересней другой, а сказать эти люди могут разве что: «Тетушка нашего садовника позабыла дома свой зонтик».