И тут до меня дошло. Конечно, я считал процесс безупречным. Ведь я его создал. Я бы с превеликой радостью использовал его сам. Но это надо было делать не мне. И вот что я понял:
Мой идеал не будет идеалом для других. У них и нет никакого идеала. Более того, их тоже нет. Это две тысячи личностей, и каждая хочет своего. И чем более совершенным я считал этот процесс, тем меньше мне бы хотелось, чтобы его меняли другие люди. Единственный способ сделать его полезным для всех — разрешить каждому вносить изменения в соответствии с собственными потребностями. Люди будут использовать его, если действительно так или иначе изменят. Единственное средство, чтобы побудить их адаптировать процесс под себя, — сделать его неидеальным.
Когда будущее неопределенно, трудно жить в настоящем.
Три основные причины траты времени впустую: ненужные встречи, неважные электронные письма и затянутые презентации в Power Point.
Но чтобы признать ошибки или даже пересмотреть свои взгляды, требуется сила воли. И окружающие тоже считают это проявлением силы.
Потому что проще всего добиться успеха (и при поиске работы, и уже работая), если вы действительно любите то, чем занимаетесь. Вы не будете воспринимать это как работу, потому что вам будет легко. И быть успешным для вас окажется естественно.
Мой друг, раввин Хаим Энджел, отправляясь на встречу, всегда берет что-нибудь почитать. Почему? «Потому что, — сказал он мне, — согласно Талмуду (своду иудейских законов), опоздавший на встречу совершает грех воровства — крадет время другого человека. И это самая серьезная кража, ведь время нельзя вернуть. Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то согрешил, поэтому на случай, если придется ждать, забочусь, чтобы другой человек не оказался в роли вора».
Дэвид Макклелланд, профессор психологии из Гарварда, о котором я говорил выше, написал книгу «Мотивация человека» [14]. В ней почти 700 страниц, но, поскольку через полгода ожидается конец света, я вкратце изложу основную мысль. Каждого из нас ведут три потребности:
1. Успех (желание добиваться все более и более трудных целей).
2. Причастность (желание нравиться или быть любимыми).
3. Власть в одном из двух проявлений:
личностно ориентированная (желание влиять на других и получать уважение);
социально ориентированная (желание делегировать полномочия другим, обеспечивать им влияние и уважение).
Если у людей есть возможность добиваться целей, получать признание и иметь влияние, они будут мотивированы и увлечены. Даже если они слабо представляют себе будущее. Поэтому, вместо того чтобы беспокоиться, какой будет жизнь завтра, сосредоточьтесь на сегодняшнем дне. Ответьте на три вопроса:
Работаете ли вы над значимой и достаточно сложной задачей, вероятность справиться с которой равна примерно 50%?
Есть ли у вас рабочие или дружеские отношения с людьми, которые вам нравятся и которых вы считаете близкими?
Получаете ли вы признание вашей работы – неважно, оплачиваемой или нет? Участвуете ли в принятии решений и можете ли влиять на результат?
Если на все вопросы вы ответите «да», отлично. У вас есть мотивация.
Если вам нужно сделать дело, которое кажется сложным: написать предложение клиенту, провести жесткую беседу или сделать неприятную работу, – займитесь им сразу с утра, чтобы думать о нем как можно меньше.
Не хочу на урок.
Когда нужно меньше переходного времени
– Не хочу на урок! – моя дочь София, которой тогда было четыре года, заливалась слезами, не желая идти на занятие с лыжным инструктором. Я сел на колени в снег, чтобы посмотреть ей в глаза, и спросил, в чем дело.
– Просто не хочу, – прохныкала она.
А я не хотел, чтобы она пропускала урок. София уже хорошо каталась – могла самостоятельно останавливаться и поворачивать, – и я знал, что она все сможет. Кроме того, она сама захотела заниматься, и мы договорились с инструктором. Я хотел показать ей, что надо выполнять обязательства. В конце концов, мы уже это проходили: она плакала, когда училась кататься на велосипеде, но, научившись, невероятно гордилась собой.
Я пытался успокоить ее, привести разумные доводы, убедить, что на самом деле ей нравятся занятия. Потом она будет улыбаться и рассказывать, как было здорово.
Но она продолжала плакать, пока мы шли к инструктору. Она обняла меня, потом еще раз. Я было ушел, но, услышав, что она продолжает плакать, вернулся, обнял ее и повторил: после занятия она будет лучше кататься, ей понравится, все будет совсем неплохо.
Наконец, после двадцати минут безуспешных попыток успокоить дочь я оторвался от нее и ушел.
Чуть позже тем же утром я ехал на подъемнике вместе с двумя подростками и их матерью. Я спросил у нее, как бы она поступила в моей ситуации.
Она не колебалась с ответом:
– Привела бы их и убежала!
Она засмеялась и посмотрела на одного из сыновей.
– Помнишь? Я ставила тебя на пол в детском саду, и через десять секунд ты уже слышал скрежет шин – так быстро я уезжала.
Тут засмеялись мы все, и я понял, что она права. В чем была моя ошибка? Я продлевал агонию.
...А если вы должны помочь кому-то пережить переходный период? Вот как можно его сократить:
Выслушайте все опасения.Повторите услышанное и спросите, правильно ли вы поняли собеседника. Как только получите подтверждение, переходите ко второму шагу.
Изложите вашу точку зрения. Один раз.Убедитесь, что она понятна, – даже если с вами не согласны. Необходимо, чтобы ваше мнение услышали.
Не повторяйте.Это важнейший момент. Если вы правильно выполнили первые два шага, дело сделано. Все остальное только продлит переходный период – и вместе с ним ощущение страха.
Я знал, что София все равно пойдет на занятие, и мне надо было как можно быстрее покончить с обдумыванием будущего. Просто обнять ее и уйти.
– Она плакала еще несколько минут, – сказал инструктор, когда я забирал дочь, – но потом все было в порядке.
Я встал на колени перед Софией и спросил, понравилось ли ей занятие. Она сердито уставилась на меня, как будто собиралась снова расплакаться. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Она глядела сурово. Потом широко улыбнулась.
– Было здорово, – сказала она и бросилась мне на шею.
Сокращая переходный период, вы помогаете себе и другим приспосабливаться к новой реальности.
По словам доктора Розенфилда, это вопрос душевного здоровья — даже для психически больных: «Душевнобольные часто ощущают, что их личность сводится к болезни. Их выздоровление отчасти зависит от восстановления других аспектов личности: друг, волонтер, художник, любитель собак, студент или сотрудник. Необходимо действовать активно и смело, чтобы преодолеть частичную утрату индивидуальности, если у вас обнаружили психическую болезнь, вы оказались в больнице, принимаете лекарства и слышите, как ваш врач говорит: “Вы психически больны, надо это принять, — и не добавляет: — Но я считаю, что вы — больше чем болезнь и можете сделать очень многое”».