— Да, — неожиданно четко, словно и не выпил почти полбочонка, отозвался Элмар. — Ты мне объяснял, что ты неудачник и поэтому тебе нельзя быть героем пророчества и вести за собой людей, ведь они могут пострадать из-за твоего невезения. Я все понял.
— Ну и что мы с этим будем делать?
Принц отвлекся от вдумчивого изучения дна кружки и поднял голову.
— Виктор, сколько тебе лет?
— Ну сорок шесть, а что? — озадаченно ответил Витька, с трудом вспомнив требуемую цифру.
Остекленевшие, как у зомби, глаза смотрели прямо сквозь него, но слова звучали твердо и убежденно:
— Неудачники столько не живут.
Витька перевел его пояснения убасу, втайне сожалея, что с ними не поедет блистательная мэтресса Морриган. Оно-то, конечно, правильно – ничего хорошего из такой затеи не вышло бы, но все равно жаль.
Судя по физиономии Кетменя, ему тоже было невероятно жаль, но он тоже понимал, что помещать в группу невоспитанных мужчин красотку, которая с легкостью отрывает хвосты крокодилам, – идея убыточная и опасная. Считай потом по дороге оторванные запчасти…
– То есть… – Харган неуверенно покосился на злосчастный листок. – Ты хочешь сказать, что она не поняла ничего из моих рассказов?
– Отчего же, – пожал плечами советник. – Очень даже поняла. Только немного по-другому. Разве для вас является новостью, что разные люди могут понимать одно и то же по-разному, причем совершенно искренне? Что со стороны многое видится совсем не так, как изнутри? Что любые человеческие отношения совсем иначе выглядят для постороннего наблюдателя, чем для эмоционально вовлеченного участника? Почему вас удивляет Ольгина реакция на ваши откровения? Лишь потому, что вы преданно любите Повелителя и не способны себе вообразить, как может кто-то судить о нем без надлежащего трепета? Должен заметить, подобная ограниченность – большой недостаток для правителя. Вам давно следовало бы научиться понимать способы мышления других людей и моделировать их поведение. Тогда для вас не будет неожиданной естественная реакция известного вам человека на известные вам обстоятельства.
Если бы да кабы, да черепахам крылья, то летали бы они в теплые края…
Видимо, несчастный мистик просидел взаперти не час и не два, а как минимум сутки, потому что, едва увидев воду, бросился к ней, спотыкаясь и путаясь в мантии, окунулся с головой и напился прямо из реки, совершенно не думая о всевозможной заразе, которая наверняка кишмя кишит во всех водоемах.
— Что вы делаете! — запоздало спохватился Мафей, хотя исправить уже ничего было нельзя. — Она же сырая!
Мистик приостановился, посмотрел на воду и махнул рукой.
— Господь уберег меня от смерти, неужели от какой-то несчастной дизентерии не убережет? И вообще дизентерия — это мелочи, если сравнить со смертью от жажды. Особенно если теперь эту воду запить чем-нибудь покрепче… ну, для внутренней дезинфекции…
— Не получится, — оборвал его мечтания Мафей. — Придется обойтись заботой вашего бога.
Но снилась ему какая-то хрень, будто он объясняет начальству, что не по своей воле сделался богом, а по вине обстоятельств, а начальство будто бы ему не верит, кричит, что он уволен, и требует сдать казенную молнию и не позорить лавочку этими белыми одеждами и сандалиями неопределенной ориентации.
— Я понимаю, — с самым серьезным видом согласился Шеллар, — вас склоняет к подобному рассуждению тот факт, что у меня осталось еще три целых конечности и две челюсти в придачу. Однако сочту уместным заметить, что у всех прочих присутствующих вдобавок к вышеперечисленному имеются еще по одной целой ноге и неповрежденному носу, что делает их более подходящими кандидатами на подвиг.
— Мне будет жаль, если с вами что-нибудь случится.
— Почему? — машинально выпалил Харган, вспомнив слова учителя «мне понадобится не менее двадцати лет, чтобы вырастить тебе замену».
Советник улыбнулся — странно как-то, не то грустно, не то снисходительно.
— За эти полторы луны я успел к вам привязаться. И мне будет очень вас не хватать.
Вы не поверите, как низко можно пасть в стремлении творить добро...
Любезно раскланиваясь и взаимно желая друг другу вслух всяческих успехов, а мысленно - сдохнуть, господа попрощались и направились каждый по своим делам.