- А что ты тогда любишь?
- Яблочное повидло, - ляпнула я. - Оно, конечно, мне взаимностью не отвечает, но и как последняя сволочь себя тоже не ведет.
Я бы сказала , что его сразу посетили все четыре вида полной невозмутимости: цветовая, когда все фиолетово, геометрическая, когда все параллельно, музыкальная, когда все по барабану (и по бубну тоже), ну и агрономическая…
Знаете, Крисрон, вы – очередной пример того, что делая добро, всегда cтоит помнить: отомстят.
– Я думал, девушки следят за своей фигурой…– Я не cлежу, - заверила я, цапнув-таки еще теплый кругляшок, - и даже не шпионю. Я вполне ей доверяю.
– Пора валить!– Куда? – как истинный контрабандист вопросила я, прикидывая варианты.– Хорошо, что не спросила кого, – как истинный боевой маг, которому проще убить, чем договорится, буркнул Риг.
Я спрашиваю, а что он не любит.
«Давай остановимся на телефоне. В 90 % всех звонков у людей нет по-настоящему существенного повода для разговора. В 90-е годы, когда господствовала стационарная связь, для звонка должно было быть веское основание. Например, человек мог предложить пойти куда-нибудь прогуляться. Просто так, по приколу, не звонили. Поэтому сейчас мой телефон молчит годами. Реально раздражает, когда голос на другом конце провода говорит тебе, мол, «на самом деле ничего серьёзного, это я так, просто позвонил, чтобы спросить, как ты».
Теперь понятно. Всё, давайте не звонить друг другу.
«Раз уж вы действительно не совсем знаете, кто вы есть, — говорю я Кими. — Хотя бы расскажите о том, чем вы любите заниматься?» О человеке ведь можно судить и по его делам.
«Я люблю делать что-то руками. Люблю ремонтировать, строить и проектировать. И очень быстро принимаю решение, если что-то ломается».
Я вспоминаю историю, рассказанную Сами Висой о тестах в Барселоне в 2017 году. Кими заметил, что туалет в боксах «Ферарри» функционировал неправильно. Он пошёл к персоналу спросить инструменты. Работники выдали их Кими с довольно скептичным настроем. Во время исследования устройства гонщик пришёл к выводу, что на его яхте идентичная система. Он залез под автобус и быстро починил унитаз. Персонал был в шоке.
Вопрос: «Что можно делать в Финляндии?»
Кими: «Ну, летом можно рыбачить и трахаться, а вот зимой с рыбалкой всё не так хорошо».
«Было бы великолепно гонять в «Формуле-1″ инкогнито», — говорит он, а я проверяю, записал ли диктофон это его первое предложение. Произнося эту мысль, Кими знает, что такого нет и никогда не будет. Инкогнито можно управлять бритвой или газонокосилкой, но никак не машиной стоимостью 7 миллионов евро.«В картинге было не так много интервью — разве что после подиумов или во время финских чемпионатов. Тоже самое можно сказать о формуле «Рено». Я не почувствовал особой неловкости в Ф1, но интервью раздражали меня невероятно. На мой взгляд, они бессмысленны, хотя с командной точки зрения я их понимаю. Это одни и те же вопросы изо дня в день. Возможно, о спорте вообще не так много можно задать вопросов. Можно просто дублировать ответы — как ни крути, это было бы намного легче».
Паула Ряйккёнен: «Иногда люди спрашивают, почему я редко езжу смотреть гонки. Ответ прост: сколько матерей сидят на рабочем месте сына и следят за тем, как он работает?»