- Голос,прервавший мои размышления,стал нежным шелком для ушей и наждачной бумагой для нервов
Голос, прервавший мои раздумья, был усладой для моих ушей и наждачной бумагой для моих нервов.
Очередное изменение, к которому мы, в конце концов, привыкли, как привыкали ко многим за последние дни, недели и месяцы. Привыкание было ключом к выживанию.
Слова передавали смысл, а голос - эмоции.
"Любопытство - наркотик... "
На что только не пойдет человек, если он объявлен наследником всех им убиваемых!
Нищие старухи шли босиком, задом наперед – они подрядились за флорин искупить грехи каких-то знатных дам.
Покупайте же индульгенции, братья! За какую угодно цену – за крузат, за червонец, за английский соверен! Мы и мелочью не побрезгуем. Покупайте! Покупайте! Мы торгуем священным товаром, а товар тот про всякого – и про богатого и про бедного, но только, братья, к великому нашему сожалению, в долг мы не отпускаем, ибо Господь наказывает того, кто не платит наличными.
- Ах, серый! - сказал Уленшпигель. - Вот ты бежишь за охапкой колючек, не получая их, а позади оставил прекрасную дорогу, обросшую этим лакомством. Так ведь и люди делают. Одни гонятся за лаврами, которые судьба проносит мимо их носа, другие - за цветущими предприятиями, третьи - за цветами любви. В конце пути они, как и ты, видят, что гнались за пустяком и что оставили позади все стоящее: здоровье, труд, покой, домашний уют.
Не следует оплакивать тех,кто умер за правду.