Иногда лишь смерть способна напомнить людям, что у них есть семья.
У людей, которые, как и мы, живут в эпоху умирающей культуры, есть три пути. Можно попытаться предотвратить этот закат, уподобившись детям, которые строят замок на песке перед надвигающимся приливом. Можно не обращать внимания на то, что гибнут красота, образованность, искусство и интеллектуальная целостность, и находить покой в собственных утешениях. В-третьих, можно стать варварами и забрать свою часть добычи. Этот путь самый распространенный...
Все мы немного снобы: кто-то в одном, кто-то в другом. Не верьте, если говорят, что это не так.
Смерть как рождение: больно, грязно и унизительно. Во всяком случае, чаще всего.
– Люди, которых кто-то ненавидит, не должны позволять себя убивать. Это дает им несправедливое преимущество.
Правда — это не цель, которую он может уничтожить. И она не была врагом, несмотря на то, что причиняла боль. Она просто… была.
Я сегодня собираюсь нажраться до зеленых чертей. Тебе не обязательно торчать поблизости.
Хосе закинул в рот горстку арахиса. — Я не оставляю тебя здесь.
— Я возьму такси до дома.
— Нет уж. Я пооколачиваюсь тут, пока ты не вырубишься. Потом притащу тебя обратно в квартиру. Часок полюбуюсь на то, как ты блюёшь. Заброшу тебя в кровать. И заправлю кофеварку перед уходом. Аспирин будет лежать рядом с сахарницей.
— У меня нет сахарницы.
— Значит рядом с пакетом сахара.
Батч улыбнулся. — Из тебя выйдет потрясная жена, Хосе.
— Именно это мне моя и говорит.
Правда не враг, она просто есть, и с этим нужно смириться.
Для него существовало лишь два хороших положения для человека: женщина на спине, а мужчина лицом вниз и не дышит.
Бет кивнула, размышляя над тем, почему ей не досталось имя "Мэри". Или "Сью".
Так нет же, ее угораздило стать Элизабет аж из восьми букв.