– Ты… приняла… дар…
При этом вид у Грехобора был такой, словно героическая стряпуха приняла кубок с ядом или, по меньшей мере, закон о массовых расстрелах.
– Трогай. Где хочешь. Тебе можно.
И вот в этот миг пришла пора краснеть Василисе. Она залилась таким качественным, таким кумачовым румянцем, что ее можно было тащить впереди наступающих войск вместо знамени.
... им все равно, жива ты или нет, - шепнул тихонько голос рассудка. - Если ты умрешь, они все с этими же улыбками на лицах отнесут тебя в усыпальницу. И никто не прольет ни слезинки. Никто не вспомнит и даже не заметит. Потому что, хотя их здесь и много, но все они одиноки.
– Вы – капризные невесты, которые ждут единственного, идеального во всем мужчину, а в итоге остаются в одиночестве. Вы – женщины, которые мечтают получить сильного мужчину, но при этом хотят подчинить его своей воле, а потом жалуются, что он не покоряется или, напротив, становится никчемным. И вы не понимаете главного: пока мужчина боготворит женщину – она владеет им.
Он на меня смотрит так, словно красивее в жизни не видел. И обнимает, будто роднее нет никого. А когда он коснулся меня первый раз – просто коснулся, не поцеловал даже, – я думала, у меня сердце из груди выпрыгнет. И плевать, что там у него плохого было в прошлом. Он мне нужен в настоящем и будущем.
— Ночью, под покровом темноты, каждый из живущих мог быть самим собой – колдуном или магом, гулящей девкой или вором, страстным любовником или неверной женой... Ночью никто не притворялся. Темнота не скрывала людские пороки, но выводила их на свободу, а луна изредка освещала, показывая то, что пытались утаить.
Любовь, девка, штука тонкая. Тот, кто любит, тот не берет, а отдает. Без меры, без счету, ничего взамен не требуя.
...украденное счастье на то и украденное, что цену за него приходится платить на сразу, а чуть погодя.
Счастлив вождь, за которым одинаково идут на пир и на смерть.
Когда судьба встает перед дверью, от неё не закроешься на засов…