В склеп Арррина Жестокого опять наведывались грабители. Прррриколотите там уже нормально дверррь и повесьте большую табличку: «Сокррровищ нет, все пропито наследниками».
Когда по смотровой щели в считаных сантиметрах от зрачка скрежещут когти, душа поневоле уходит в пятки, ноги цепенеют, а уверенность в себе пытается спрятаться в мочевом пузыре, изрядно его раздувая.
И вообще, раз уж я вышел на большую дорогу, то, пожалуй, займусь исконным для нее промыслом. Разбоем.
Достаточно было слегка кольнуть животное под хвост, и конь, испугавшийся того, что станет мерином, унес своего седока вперед большими и неуправляемыми скачками. В процессе четырехногое экологически чистое транспортное средство, словно кузнечик, перемахнуло через выезжающую из-за поворота телегу, заставив ссыпаться с нее десяток человек, не желающих повстречаться черепом с порхающим над головой копытом.
и, самое главное, огромная кровать с балдахином, на которой смогло бы в случае необходимости уединиться для исполнения супружеского долга население средней деревеньки.
– Король – козел! – повторил принц. Интересно, сколько ему лет? Шестнадцать? Пятнадцать? Меньше? – А еще бессердечная жестокая скотина, выживший из ума интриган и, к сожалению, действительно мой родитель, если мама ему не изменяла, на что, признаться честно, искренне надеюсь.
– В первую очередь не есть людей! – наставительно тыкнула в меня пальцем графиня. – Или по крайней мере делать это не публично! понимаю, что у вас есть определенные потребности…
– Поверьте, их вполне может удовлетворить дворцовый повар, – заверил я дворянку.
– Он у нас худой и старый, – быстро заметил принц. – И очень вкусно готовит. Не надо его есть. Лучше министром финансов перекусите, все равно его казнить придется…
Мало кто из тех, кто обладает разумом, доволен реальностью, что его окружает.
Всё таки наши предки превратили некогда цветущую планету в нечто ужасное и уродливое.
— Патентование жизни — это, на самом деле, покушение на фундаментальные ценности!