Мои цитаты из книг
Если путешествовать достаточно долго, вы нигде не будете чувствовать себя как дома.
Нил Стивенсон. Автор, которого сам Уильям Гибсон называл не иначе как «самым крутым фантастом Америки». Постмодернист, антиутопист и киберпанк «в одном флаконе». Попросту — ТАЛАНТ! Перед вами — «Лавина». Жутковатая и отчаянная история двух миров — «внешнего», расколотого на сотни мелких государств, и «виртуального» — объединенного в компьютерную Метавселенную. ТАМ — лучше. Но необходимо соблюдать жесткие «правила игры»… ЗДЕСЬ — проще. Вот только убить могут вполне по-настоящему… ...
В этом ключе хозяйственные службы просили меня также указать, что многие из вас, у кого на руках находятся излишки валюты США, желая убить двух зайцев разом в попытке избавиться от означенных излишков, использовали старые миллиарды в качестве туалетной бумаги. Несмотря на творческий характер такого подхода, он имеет два недостатка:
1) засоряет трубы и
2) является надругательством над валютой США, что квалифицируется по федеральному уголовному праву как преступление.
НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО!
Присоединяйтесь к фонду туалетной бумаги своего офиса. Это просто, это гигиенично, это законно.
Счастливого фонда!
Мариэтта
Нил Стивенсон. Автор, которого сам Уильям Гибсон называл не иначе как «самым крутым фантастом Америки». Постмодернист, антиутопист и киберпанк «в одном флаконе». Попросту — ТАЛАНТ! Перед вами — «Лавина». Жутковатая и отчаянная история двух миров — «внешнего», расколотого на сотни мелких государств, и «виртуального» — объединенного в компьютерную Метавселенную. ТАМ — лучше. Но необходимо соблюдать жесткие «правила игры»… ЗДЕСЬ — проще. Вот только убить могут вполне по-настоящему… ...
"— Знаешь, что делает Крысопес, когда сидит у себя в, как ты его называешь, бункере?— Вылизывает себе электронные яйца?— Ловит летающие тарелки в прибое. Вечно. Жрет растущие на деревьях стейки. Лежит у камина в охотничьем домике. Я пока еще не установил симулятор вылизывания под хвостом, но ты подала неплохую мысль. Пожалуй, такое стоит инсталлировать.
"
Нил Стивенсон. Автор, которого сам Уильям Гибсон называл не иначе как «самым крутым фантастом Америки». Постмодернист, антиутопист и киберпанк «в одном флаконе». Попросту — ТАЛАНТ! Перед вами — «Лавина». Жутковатая и отчаянная история двух миров — «внешнего», расколотого на сотни мелких государств, и «виртуального» — объединенного в компьютерную Метавселенную. ТАМ — лучше. Но необходимо соблюдать жесткие «правила игры»… ЗДЕСЬ — проще. Вот только убить могут вполне по-настоящему… ...
Вероятно, остановился в отеле, где полно подхалимов, которые талдычат ему, какой великой он будет рок-звездой. Ему следует побывать в гуще реальной биомассы.
Нил Стивенсон. Автор, которого сам Уильям Гибсон называл не иначе как «самым крутым фантастом Америки». Постмодернист, антиутопист и киберпанк «в одном флаконе». Попросту — ТАЛАНТ! Перед вами — «Лавина». Жутковатая и отчаянная история двух миров — «внешнего», расколотого на сотни мелких государств, и «виртуального» — объединенного в компьютерную Метавселенную. ТАМ — лучше. Но необходимо соблюдать жесткие «правила игры»… ЗДЕСЬ — проще. Вот только убить могут вполне по-настоящему… ...
В моей системе столько антивирусов, что ничто в нее не пролезет. Я от хакеров получаю столько завирусованного дерьма, через меня и «Черное Солнце» столько всего проходит, что мне иногда кажется, я тружусь в инфекционной больнице.
Нил Стивенсон. Автор, которого сам Уильям Гибсон называл не иначе как «самым крутым фантастом Америки». Постмодернист, антиутопист и киберпанк «в одном флаконе». Попросту — ТАЛАНТ! Перед вами — «Лавина». Жутковатая и отчаянная история двух миров — «внешнего», расколотого на сотни мелких государств, и «виртуального» — объединенного в компьютерную Метавселенную. ТАМ — лучше. Но необходимо соблюдать жесткие «правила игры»… ЗДЕСЬ — проще. Вот только убить могут вполне по-настоящему… ...
В голове у каждого из нас существует два вида языка. Тот, которым все мы пользуемся, — благоприобретенный. Пока мы его усваиваем в детстве, он структурирует наш мозг. Но существует также общее для всех наречие, базирующееся на глубинных структурах мозга. Эти структуры заключаются в базовых нейронных цепях, которые должны существовать, чтобы позволить нашему мозгу приобрести высший язык.
Нил Стивенсон. Автор, которого сам Уильям Гибсон называл не иначе как «самым крутым фантастом Америки». Постмодернист, антиутопист и киберпанк «в одном флаконе». Попросту — ТАЛАНТ! Перед вами — «Лавина». Жутковатая и отчаянная история двух миров — «внешнего», расколотого на сотни мелких государств, и «виртуального» — объединенного в компьютерную Метавселенную. ТАМ — лучше. Но необходимо соблюдать жесткие «правила игры»… ЗДЕСЬ — проще. Вот только убить могут вполне по-настоящему… ...
Хотя кожа у них была разного цвета, все они принадлежали к одной этнической группе: армия.
Нил Стивенсон. Автор, которого сам Уильям Гибсон называл не иначе как «самым крутым фантастом Америки». Постмодернист, антиутопист и киберпанк «в одном флаконе». Попросту — ТАЛАНТ! Перед вами — «Лавина». Жутковатая и отчаянная история двух миров — «внешнего», расколотого на сотни мелких государств, и «виртуального» — объединенного в компьютерную Метавселенную. ТАМ — лучше. Но необходимо соблюдать жесткие «правила игры»… ЗДЕСЬ — проще. Вот только убить могут вполне по-настоящему… ...
Наша семья — какой разгул великодушия: дед дает мне средства к жизни, я даю ему счастье, мать жертвует собой ради всех. Теперь, по зрелом размышлении, только одно ее самопожертвование и кажется мне непритворным, но в ту пору мы были склонны обходить его молчанием. Так или иначе, жизнь наша — вереница церемоний, и все наше время уходит на воздаяние взаимных почестей.
В детстве Сартр насочинял себе немало ролей, одна из которых — писатель. В автобиографической повеести «Слова» он вспоминает, что в библиотеке его «забавляли задумчивые дамы, скользившие от полке к полке в тщетных поисках автора, который насытил бы их голод; они и не могли его найти, ведь им был я — мальчик, путавшийся у них под ногами, а они не смотрели в мою сторону». Как ни странно, но эта выдумка оказалась пророческой...
...о своих чувствах мы знаем все, не знаем только их глубины, то есть искренности. Тут даже поступки не могут служить мерилом, во всяком случае, до тех пор, пока не доказано, что они не поза, а доказать это не всегда легко.
В детстве Сартр насочинял себе немало ролей, одна из которых — писатель. В автобиографической повеести «Слова» он вспоминает, что в библиотеке его «забавляли задумчивые дамы, скользившие от полке к полке в тщетных поисках автора, который насытил бы их голод; они и не могли его найти, ведь им был я — мальчик, путавшийся у них под ногами, а они не смотрели в мою сторону». Как ни странно, но эта выдумка оказалась пророческой...
Анн-Мари, младшая дочь, все свое детство просидела на стуле. Ее научили скучать, держаться прямо и шить. У Анн-Мари были способности - из приличия их оставили втуне; она была хороша собой - от нее постарались это скрыть. Скромные и гордые буржуа Швейцеры считали, что красота им не по карману и не к лицу. Они уступали ее графиням и шлюхам.
В детстве Сартр насочинял себе немало ролей, одна из которых — писатель. В автобиографической повеести «Слова» он вспоминает, что в библиотеке его «забавляли задумчивые дамы, скользившие от полке к полке в тщетных поисках автора, который насытил бы их голод; они и не могли его найти, ведь им был я — мальчик, путавшийся у них под ногами, а они не смотрели в мою сторону». Как ни странно, но эта выдумка оказалась пророческой...