Когда-то <...> я попросил разрешения прочитать "Госпожу Бовари", и мать преувеличенно мелодичным голосом ответила: "Радость моя, но, если ты прочитаешь такие книги сейчас, что ты станешь делать, когда вырастешь большой?" - "Я их буду жить".
Я жил не по возрасту, как живут не по средствам: пыхтя, тужась, через силу, напоказ.
Из этих журналов и книг я почерпнул свою самую заветную иллюзию — оптимизм.
...балованный ребенок не грустит. Он скучает, как король. Как собака.
Я болтаю и по-взрослому, я наловчился с наивным видом высказываться «не по годам разумно». Высказывания эти — истинные поэмы; рецепт их прост: наобум, на авось, наудачу заимствуй у взрослых целые фразы, расставь их как бог на душу положит и повторяй, не вникая в смысл. Словом, я изрекаю пророчества, и каждый толкует их по своему разумению.
В борьбе отцов и детей младенцы и старики нередко действуют заодно: одни прорицают, другие толкуют прорицания. Природа глаголет, опыт комментирует — среднее поколение может заткнуться.
Она ни с кем не поддерживала отношений — слишком самолюбивая, чтобы домогаться первого места, слишком тщеславная, чтобы довольствоваться вторым. «Умейте поставить себя так, чтобы вас искали», — твердила она. Ее искали усердно, потом все меньше и меньше и, наконец, не видя ее, забыли. Теперь она не покидала своего кресла и кровати.
... собаки умеют любить, они отзывчивей, преданней людей.
... тот, кто чрезмерно любит детей и животных, любит их в ущерб человечеству.
Даже от моих ошибок была польза и, значит, я их не совершал.