Мои цитаты из книг
Но Эдик не считал для себя возможным оскорблять людей, пусть даже ему несимпатичных.
Кроме журналистской и писательской работы автор больше двадцати лет занимался преподаванием литературы: вёл вместе с поэтом Юрием Кузнецовым семинар поэзии на Высших Литературных Курсах при Литературном институте, читал лекции и вёл семинары по литературе разного периода в Московском Педагогическом Государственном Университете (МПГУ), профессором которого он являлся. Разумеется, что и это обстоятельство даёт о себе знать в книге-литературном календаре, которую вы читаете. В календарных заметках...
Никакое интерпретирование художественного текста не может претендовать на истину в последней инстанции, любая однозначность интерпретации свидетельствует о примитивности концепции автора.
Кроме журналистской и писательской работы автор больше двадцати лет занимался преподаванием литературы: вёл вместе с поэтом Юрием Кузнецовым семинар поэзии на Высших Литературных Курсах при Литературном институте, читал лекции и вёл семинары по литературе разного периода в Московском Педагогическом Государственном Университете (МПГУ), профессором которого он являлся. Разумеется, что и это обстоятельство даёт о себе знать в книге-литературном календаре, которую вы читаете. В календарных заметках...
«Милый мой, вот тот разбойник делал свои грязные дела, но он умер, и всё уже прошло. А ты умер, но твои гнусные книги, которые разлагают людей, продолжают действовать…».
Кроме журналистской и писательской работы автор больше двадцати лет занимался преподаванием литературы: вёл вместе с поэтом Юрием Кузнецовым семинар поэзии на Высших Литературных Курсах при Литературном институте, читал лекции и вёл семинары по литературе разного периода в Московском Педагогическом Государственном Университете (МПГУ), профессором которого он являлся. Разумеется, что и это обстоятельство даёт о себе знать в книге-литературном календаре, которую вы читаете. В календарных заметках...
Гийотен тоже был доктор. Лечил быстро и навсегда.
«Она говорит мне: надо сходить к священнику. Если есть вопросы.
Я говорю себе: а если их нет?
К кому идти, если в голове одни ответы? На всех уровнях морфологии. Например, имя существительное – небо, трава, дети, вино, птицы, ветер. Хоть в единственном числе, хоть во множественном. И род какой хочешь: небо – оно мое, дети – они мои, трава – она тоже моя, и ветер мой тоже. Чего тут непонятного? Никаких вопросов. Все ясно…»
Еще граф Монте-Кристо. Царапался у себя под землей чайной ложечкой двадцать лет, чтобы выбраться на поверхность. Тоже идея фикс. Отомстить кому-то хотел. Сами бы так и так без него загнулись. Мог подождать еще двадцать лет, раз такой терпеливый.
«Она говорит мне: надо сходить к священнику. Если есть вопросы.
Я говорю себе: а если их нет?
К кому идти, если в голове одни ответы? На всех уровнях морфологии. Например, имя существительное – небо, трава, дети, вино, птицы, ветер. Хоть в единственном числе, хоть во множественном. И род какой хочешь: небо – оно мое, дети – они мои, трава – она тоже моя, и ветер мой тоже. Чего тут непонятного? Никаких вопросов. Все ясно…»
Интернациональный долг — это значит, что надо умереть в двадцать два года. Родине от этого будет легче.
«Она говорит мне: надо сходить к священнику. Если есть вопросы.
Я говорю себе: а если их нет?
К кому идти, если в голове одни ответы? На всех уровнях морфологии. Например, имя существительное – небо, трава, дети, вино, птицы, ветер. Хоть в единственном числе, хоть во множественном. И род какой хочешь: небо – оно мое, дети – они мои, трава – она тоже моя, и ветер мой тоже. Чего тут непонятного? Никаких вопросов. Все ясно…»
Друзья в шестнадцать лет заводятся уже не так просто. В два раза проще, конечно, чем в тридцать два, но в восемь раз труднее, чем в два года. Таблица умножения. Элементарно.
«Она говорит мне: надо сходить к священнику. Если есть вопросы.
Я говорю себе: а если их нет?
К кому идти, если в голове одни ответы? На всех уровнях морфологии. Например, имя существительное – небо, трава, дети, вино, птицы, ветер. Хоть в единственном числе, хоть во множественном. И род какой хочешь: небо – оно мое, дети – они мои, трава – она тоже моя, и ветер мой тоже. Чего тут непонятного? Никаких вопросов. Все ясно…»
...каждый человек в твоей жизни имеет значение. Что он мог появиться только в жизни определённых людей, определённого набора людей, одним из которых был ты. Единственный и неповторимый.
Как бы.
И тогда ты начинаешь думать - Господи, чем я их всех заслужил?
Ты с ними в одном пасьянсе.
Ты явно нужен кому-то, чтобы пасьянс сошёлся. Кому? Об этом нет смысла думать - важно, чтобы в итоге всё это как-нибудь там сошлось.
«Она говорит мне: надо сходить к священнику. Если есть вопросы.
Я говорю себе: а если их нет?
К кому идти, если в голове одни ответы? На всех уровнях морфологии. Например, имя существительное – небо, трава, дети, вино, птицы, ветер. Хоть в единственном числе, хоть во множественном. И род какой хочешь: небо – оно мое, дети – они мои, трава – она тоже моя, и ветер мой тоже. Чего тут непонятного? Никаких вопросов. Все ясно…»
Друзей в такой ситуации не выбирают. Кто пришел тебе первым на помощь, тот и друг. Автоматически. Тот, в ком оказалось достаточно сострадания.
«Она говорит мне: надо сходить к священнику. Если есть вопросы.
Я говорю себе: а если их нет?
К кому идти, если в голове одни ответы? На всех уровнях морфологии. Например, имя существительное – небо, трава, дети, вино, птицы, ветер. Хоть в единственном числе, хоть во множественном. И род какой хочешь: небо – оно мое, дети – они мои, трава – она тоже моя, и ветер мой тоже. Чего тут непонятного? Никаких вопросов. Все ясно…»
— Никогда не рассказывай своей девочке о том, как ты её любишь.
Кто это говорил? Елена Николаевна или Лидия Тимофеевна? Теперь уже не важно. Как, впрочем, не было важно и тогда. Не всё ли равно, кто сообщает тебе такие вещи? Раз возникла необходимость.
— Понимаешь, мужчинам кажется, что женщины должны об этом знать.
— А разве не должны?
— Конечно, нет. Долг – это не женское слово.
— А какое тогда женское?
— Не знаю. Ты мне скажи.
Ответ приходил в голову через несколько дней.
— Это как с кошкой.
— В смысле?
— Когда сидишь в кресле, всегда хочется, чтобы она прыгнула тебе на колени.
— Вообще, это приятно.
— Но она не идет, если её специально позвать.
— Ну и что?
— Ничего. Это и есть женское слово.
— Какое?
— Когда хочется, чтобы кошка прыгнула тебе на колени, но ты знаешь, что, если её позвать — она не пойдет.
«Она говорит мне: надо сходить к священнику. Если есть вопросы.
Я говорю себе: а если их нет?
К кому идти, если в голове одни ответы? На всех уровнях морфологии. Например, имя существительное – небо, трава, дети, вино, птицы, ветер. Хоть в единственном числе, хоть во множественном. И род какой хочешь: небо – оно мое, дети – они мои, трава – она тоже моя, и ветер мой тоже. Чего тут непонятного? Никаких вопросов. Все ясно…»