Искусство – это шепот истории, различимый поверх шума времени.
Если же иронией пренебрегают, она сгущается до сарказма. И какой тогда от нее толк? Сарказм - это ирония, потерявшая душу.
Рано или поздно любые чувства притупляются и, если двое людей принадлежат разным мирам, они так и останутся жить каждый в своём мире.
Какое может быть дело до комедии, когда у тебя в жизни происходит такая драма, с вечной дилеммой: быть или не быть? Влюбляться или всё‑таки не влюбляться?
Ричард Крейг был ребенком военного, единственным сыном Джорджа и Молли Крейг. Пока его отец сражался за родину, мать забрала его в деревню к сестре, где он был в безопасности. Мать и бездетная тетка души не чаяли в маленьком Рики и обеспечили ему совершенно идиллическое детство. Они исполняли любой его каприз, поэтому для трехлетнего мальчика стало потрясением, когда однажды ему отказались покупать деревянный паровоз, который он увидел в витрине магазина игрушек.
— Это очень дорого, сладкий, – пыталась убедить его мать.
— Хочу! – требовал Рики.
— Может, купим его на твой день рождения?
— Хочу сейчас! – нахмурился Рики, сложив руки на груди.
В разговор вмешалась тетя:
— Но это всего через пару месяцев, ждать не так уж долго.
Рики ничего не ответил. Он пристально посмотрел на беспомощных женщин, сделал глубокий вдох и задержал дыхание.
— Что ты делаешь? – спросила мать.
Рики проигнорировал вопрос и закрыл глаза. Женщины с ужасом смотрели, как его лицо становится пунцовым, а губы постепенно синеют. В следующую секунду он упал в обморок.
— Сделай что-нибудь! – завопила мать.
Тетя схватила деревянный поезд и начала трясти его перед носом ошарашенной продавщицы:
— Мы берем это!
Когда через пару минут Рики очнулся, первое, что он увидел перед глазами, был деревянный паровозик. Он ухмыльнулся, зная, что с этого момента мог вить из мамы с тетей веревки.
Она нагнулась выдернуть сорняк, как вдруг почувствовала в своей руке крошечную ладошку внучки, теплую и доверчивую. Это была еще одна мелочь, самая приятная из всех, от которой у нее на лице всегда расцветала улыбка, а на сердце становилось теплее.
Удивительно, насколько жизнь кажется проще и лучше при свете дня.
– По крайней мере, меня действительно волнует ее счастье, то, чего она хочет.
– Она не знает, чего она хочет. Я знаю, я ее отец.
У всего есть место.
Я, конечно, знала, что любовь ослепляет, но что она еще и лишает мозгов...