-Что ,снова экстрим? - простонала я, еще не проснувшись как следует.
-Тебе понравится,- подмигнул Калеб.
Каждый раз слышу от него нечто похожее , и каждый раз он норовит бросить меня под танк.
Во мне поднялась невообразимая паника, сродни отчаянию. Страх от возможности потери заполнил меня всю, порабощая разум.
-Не могла бы ты увезти куда-нибудь на праздники свою бабку ? Я оплачу вам любые развлечения ,но чтобы...
-Сейчас я устрою тебе развлечение !- послышался сзади угрожающий голос.
Бабуля появилась очень не вовремя , а я приготовилась насладиться разворачивающимся на моих глазах побоищем.
Большая семья - это хорошо , но у нее есть и свои недостатки.
-Отправляйся за приданым , а я заберу оставшуюся часть сокровищ.
-Ну вот , как меня - так снова в подвалы!- притворно простонал Калеб и, хитро на меня взглянул, поинтересовался : -А куда отправишься ты?
С тоской посмотрев на высокий дом , честно ответила:
-На крышу.
Родригес вмиг посерьезнел.
-Вера , может,я?
Окинув взглядом его массивную тренированную фигуру , мотнула головой.
-Тебя, боюсь, крыша не выдержит.
Мыться мне расхотелось.
-Тут море рядом?
Не спросить я не могла, потому что ванная была черная. Вот совсем , совсем черная.
-Почему ты спрашиваешь?
-Хоть ополоснусь . Я бы и про туалет спросила , но скромность не позволяет.
-Чем тебе твой не устраивает?- спросил Калеб, подходя ко мне.
-Опасаюсь , что ночью промахнусь.
Разглядывая моего нового черного друга, Родригес , как мог , пытался унять рвущийся наружу смех.
-У меня ванная абсолютно красная.
-Заставить бы этого " талантливого "дизайнера пожить в своем творении!
Сегодня 14 февраля, и я собираюсь отдать свое сердце идеальной чашке кофе.
Сама того не заметив, я ныряю в пучину нетяжелой, но затяжной болезни. Это не депрессия, скорее я подпала под обаяние меланхолии: кручу её в руке, словно маленькую планету, невероятно голубую, с прожилками теней.
Нет хуже одиночества, чем ждать, пока тебя отыщут.
Писатели и их книги. Я не могу предполагать, что все эти имена читателю знакомы, но, в конечном итоге, хорошо ли знакома читателю я сама? Желает ли читатель меня узнать? Могу лишь надеяться, что да, когда я протягиваю ему мой мир на блюде, нагруженном аллюзиями. Такое же блюдо держит в лапах чучело медведя в доме Толстого: овальное блюдо, когда-то загроможденное именами посетителей, скандально известными и совсем безвестными, – маленькими cartes de visite, многими среди многих.