– И что я сказала? – не унималась Ира. – Что-то хорошее?
– А ты и такое можешь? – притворно удивился Валик и добавил: – Сейчас ты обрадовала свою подругу, что ее хочет убить разозленный низший демон, который едва не сломал защиту дома.
Только после слов вампира до Лили окончательно дошло то, о чем в трансе вещала полурусалка. Демон мог сломать защиту! И если он вернется…
– Поэтому Лиля меня и позвала, – тихо произнес Кир. – Я ее телохранитель этой ночью.
Вампир при слове "телохранитель" слегка прищурился.
– Я тоже буду ее охранять, – решительно заявила Ира и, нахмурившись, посмотрела на оборотня: – А то ходят тут всякие, а потом мои подруги страдают.
– Самопожертвование? – усмехнулся Валик. – Наверное, в детстве твоей любимой сказкой была "Русалочка" Андерсена?
– Не читала, – буркнула Ира и повернулась к ошарашенной Лиле: – Ты постелешь мне в комнате Полины Ивановны? А диван отдадим волку.
– Кладовка еще свободна? – деловито поинтересовался вампир. – Я тоже остаюсь.
– Что?! – в три голоса произнесли ошеломленная Лиля, возмущенная полурусалка и раздраженный оборотень.
– В гости? – заинтересованно протянула Ира. – Я тоже хочу в гости!
– А ты и так в гостях. У Лили.
– Не-э-эт, у Лили я почти как дома, – заявила догвокерша. – Я хочу в гости… к тебе.
– Ко мне?
Растерянное лицо вечно юного вампира позабавило старшего собрата.
– Нельзя отказывать девушке, Валик, она всего лишь хочет взглянуть на твое жилище. Правда, рыбка?
– Угу, – поддакнула Ира. – Всегда мечтала посмотреть на склеп современного дракулы.
"Какой спокойный, добрый, домашний муж", – думали друзья Ларисы.
Они не знали, что его профессия – снайпер.
Особенно он любил "Стихи о Прекрасной Даме". И стрельбу по движущимся мишеням.
Самое страшное из всего, что приходилось выносить "альфовцу" в советское время – это лгать родным и близким.
Лгать постоянно, лгать откровенно. Лгать, видя слёзы на глазах любимых женщин...
Спецназовцев учили: необходимо защищать законную власть и бороться с террористами. Люди в Белом доме террористами не были. Они были законной властью. Не менее законной, чем Борис Николаевич Ельцин и его окружение. Ситуации, когда одна ветвь законной власти воюет с другой ветвью законной власти, Присяга и Устав не предусмотривали.
Если бы мне тогда кто-нибудь шепнул на ухо, что я буду служить вместе с теми – и под командованием тех – кто штурмовал дворец Амина...
А знаете, я бы поверил. Мне было пятнадцать лет, и я был готов поверить во что угодно.
Фамилия его была Блинов – тёплая, добрая, пахнущая печкой. Но в этом человеке не было ничего тёплого и очень мало доброго.
Сережа сказал очевидную вещь. Вода мокра, огонь горяч, Блинов суров.
«– За словом в карман не лезешь?
– Догадливый?
– Отвечаешь вопросом на вопрос?
– Это плохо? – невинно поинтересовалась я.
– Только если желаешь пробудить интерес еще сильнее.»