– Но ты ведь на самом деле не равнодушна. Ты просто научилась закапывать. Что бы ни причиняло тебе боль. Ты зарываешь это глубже. Потому что не знаешь, что с этим делать. Внутри тебя кладбище.
Фотограф по имени Кай Хогарт, аморальный одиночка, король Амстердама, гений, преступник, плохой шутник и архитектор человеческих душ. Вот я и забрала его. Вот он и стал моим.
- Меня никто никогда не унижал, - сказал он, и я не знала верить или нет. - Это я иногда унижал других. Как тебя. Или пару задир в подростковых драках. Но меня - никто.
- Ты врешь, - лишь пробормотала я.
- Нет. Я просто знаю кто я. Унизить можно того, кто себя не знает.
Все мы думаем, что однажды найдем кого-то особенного, кто поймет нас молча, и в него мы вольем все наши тайны, страхи и невысказанные слова. Но таких людей не бывает. А знаете почему? Потому что чужие жизни в больших дозах - это как смертельная инъекция. Все ищут в кого бы это все вколоть, но никто не хочет подставить свои вены.
Я глядела в его глаза и уже была почти на самом дне. В конце коридора... Там сидел мальчик Кай, сложивший из льдинок больше, чем слово «душа». Он выложил целый портрет Снежной Королевы. Мне осталось только подойти к нему, но я не решалась.
Странный, увлеченный Кай, складывающий из льдинок слово «Душа». Найти бы тебе Герду, которая всыпет тебе палок за твои безумные идеи. Но Герды не было. Зато имелась я.
Родители постарались дать мне все, чего у них не было: много красивых вещей, свободу и дорогую школу. В некотором роде они - большие оригиналы. Их наплевательство настолько искреннее, что походит на безграничное доверие. Поэтому я бреду, куда глаза глядят. С короной на башке и в полном одиночестве.
— Почему ты не хочешь, чтобы я видела твои снимки? — прямо спросила я. — Что ты там прячешь? Свою душу?
— Где-то же мне надо ее хранить, — отпарировал он и выставил меня в коридор.
— Меня никто не трогал, я никого не трогала, пока вдруг... какой-то властный молодой человек не зажал мне рот и не вырвал из привычного потока.
— Слушай, звучит печально. Богатые тоже плачут?
Я пожала плечами, не видя в своем рассказе ничего экстраординарного.
— А почему бы и нет? Все плачут. Уверена, что даже ты.
Но, к сожалению, если сон плавно не переходит в смерть, то он просто заканчивается.