Я слышал мысли десятков людей, створоженные, кислые, они бродили вокруг, неупокоенные зомби, набитые гниющим страхом. Мысли трусов и подлецов. Обычных взрослых, отвечающих за свои семьи. Людей, которые утром уходили на работу, даже если там приходилось убивать ни в чем не повинных жителей других городов или штопать тех, кого ненавидели, а вечером возвращались к детям и держали лицо, стискивали до морщин, не давали истерике расколоть маску усталости подлинными эмоциями. Сейчас эти люди стояли передо мной, я видел их спины и по ним читал, что их беспокоят только собственные шкуры. И дополнительный паек.
Стыд боролся во мне с ненавистью, и некуда было их девать, не придумали еще унитаза для совести.
Надежда обретает разные формы; возможность умереть минутой позже другого — это тоже может считаться надеждой.
Роб встречал людей, захлебнувшихся местью. Они производили впечатление живых трупов, по недосмотру выбравшихся из могилы. Месть стоило закапывать погрубже, иначе она прорастёт гнилью внутрь тебя.
Я когда вырасту, буду людей убивать. И читать все время.
Выживание – это не то, что первым приходит в голову. Выживание – не импульсивное действие, выживание – игра с дальним прицелом.
Надежда – это опасно. Она делает тебя доверчивой, а потом, когда ты понимаешь, что все – обман, становится только больнее.
- Я понял, - сонно сказал Феликс. - Неважно, какие подарки мы получим от Белого Часодея... Главное - это доверять Времени, да? Потому что Время всегда на нашей стороне.
- Запомни, что Время всегда исполнит любую твою мечту, даже самую заветную. Главное, не торопи его... Но и не медли сам.
Так в мире все устроено, что чем больше ты отдаешь людям, тем больше получаешь сам.