— Я не устаю повторять, что такова участь тех, кто подслушивает под дверью: слышать о себе нелицеприятные слова.
— Его светлость оторвет мне голову, — пробурчал начальник охраны, поднимаясь по ступеням изящного серого особняка фон Эйсенов и хмуро смотря на каменных горгулий, охранявших вход.
— Не беспокойтесь, он наверняка начнет с меня, и вы успеете скрыться! — Эмбер постучала в дверь.
— Любопытство… вот что правит миром...
Во всем и всегда виноваты женщины. Кажется, именно так утверждают в храмах.
— О, не ждите от меня подлостей сегодня! — фыркнула та. — С утра я уже успела поругаться со всеми и теперь нахожусь в прекрасном настроении.
Невозможно протестовать против того, чего не видишь.
Можно многое отнять у человека - деньги, работу, интеллектуальный стимул, да все, что угодно. Можно отнять у женщины даже возможность произносить слова, но при этом её сущность ничуть не изменится.
Но отнимите у человека чувство товарищества, и тут уж речь пойдет о чем-то совсем ином.
Возможно, убивать меня они бы всё-таки не стали - они не убиваю женщин по той же причине, по какой не одобряют аборты. Мы превратились для них в некое необходимое зло, в некие объекты, которые надлежит трахать, а не слушать.
Они теперь повсюду, эти камеры. В супермаркетах и в школах, в парикмахерских и в ресторанах. Только и ждут возможности уловить любое твоё движение как часть языка жестов, тогда как запрещена даже эта, самая примитивная форма бессловесного общения.
Если захотите узнать, что такое депрессия, загляните в глаза человеку, который этим страдает.