Казалось, он несется вниз с крутого холма, все время в шаге от катастрофы, ломающей кости и разбрызгивающей кровь.
Он привык радоваться этому чувству. Оно означало, что он жив.
– Ладно. Только запомни: не плачь сразу. Придется подождать. – Вот как? И сколько ждать, прежде чем плакать?
– Зло изрекает ложь. – А добро знает лишь единую истину. Но и это ложь, потому что истин больше, чем одна.
Карос Инвиктад упивался жестокостью – это делало его жалким и опасным.
– Что ж, похоже, у меня и права выбирать-то нет? А есть ли у кого-нибудь из нас? Было хоть когда-нибудь?
Но дурак на троне не узнает свободу, даже если она расправит крылья у него на плече. Он сочтет это нападением, бунтом.
Ты – странный и страшный довод в пользу того, что, сознательно игнорируя законы и правила вселенной, можно избежать ее влияния.
Любите вы, цивилизованные, мутить значение слов. Наверное, у вас их слишком много, и используете вы их слишком часто и без дела.
Разве на каждое произнесенное слово не приходится тысяча несказанных? Разве мы то и дело не говорим одно, подразумевая другое?
Сэрен Педак не представляла, какой век придет на смену, только чувствовала, что тонет при его рождении, влекомая грязью и когда-то замерзшими отбросами.