И потом, ещё раз говорю: я делаю это ради тех, кто остаётся, чтобы им не пришлось смотреть смерти в ее мерзкую рожу. Вы спрашиваете, почему я выбрал такую работу, а я вам приведу пример: потому что матери легче поцеловать в лоб сына, который как будто мирно спит в вечности, чем всю оставшуюся жизнь видеть перед собой его изглоданное смертью лицо. И если я своим ответом обманул ваши ожидания, прошу прощения, другого у меня для вас нет.
- Секрет хорошего сдобного теста тот же, что у красивой любовной истории, - заявила Бет, водружая на стол полную тарелку булочек.- Всю ночь должно подниматься, тогда будет пышным.
Знаете, скука может быть настоящей мукой. Угнездится тайком, а потом отравляет вам дни и ночи, словно тупая боль, не отпускающая ни на миг. Временами так достанет, прямо до слез, потом схлынет, приходит и уходит, но в итоге вам никуда от нее не деться, потому что скука в девяносто четыре года - совсем не то, что в двадцать лет. Теперь для нее приготовлено место, она просачивается между нашими воспоминаниями и сожалениями, заливает морщины. Настоящий потоп, и кончается он только с последним вздохом.
"Доктор, сколько аутопсий трупов вы произвели?” А тот отвечает: “Я все аутопсии произвожу на трупах”.
Только мертвые рыбы плывут по течению!
Секс без любви – как еда без соли.
- Мне скучно, - однажды призналась она. - Знаете, скука может быть настоящей мукой. Угнездится тайком, а потом отравляет вам дни и ночи, словно тупая боль, не отпускающая ни на миг. Временами так достанет, прямо до слёз, потом схлынет, приходит и уходит, но в итоге вам никуда от неё не деться, потому что скука в девяносто четыре года - совсем не то, что в 20 лет.
Если лгать не приходилось, он нередко прибегал к формуле мэтра Танато: "По жизни я спец по смерти." О, если находило шутливое настроение, сглатывал второй слог в слове "реставратор", отчего тут же возникало недоразумение. В городе? Да, и в городе, и во всей округе. А ресторан какой? С чего вы взяли, что у меня ресторан? Но ты же сказал "ресторатор". Едаа на дом, да? Пицца-суши? Иногда выезжаю на дом, но к кухне это не имеет никакого отношения. Диалог мог продолжаться бесконечно. А, реставратор! Картины реставрируешь? Нет, но уже теплее, подсказывал Амбруаз. Мебель? Нет. Здания! Мимо. Вдоволь наигравшись в угадайку, он наконец ронял два слова, после которых поток вопросов вместо того, чтобы иссякнуть превращался в Ниагару: реставрирую тела.
Очевидно, он рассчитывал предстать героем, спасшим юную деву. Увы, я мало того что давно не дева, так еще и далеко не юная, да и со спасением своим вполне справилась бы сама.
– Отлично провести время за ваш счет – вот чего она хочет. Конечно, на что еще может рассчитывать этакая старая дева! От нее, поди, лошади шарахаются!..
«Ну, это ты зря, – подумала я весело. – Вот как раз лошади меня любят…»