Американский специалист по советской экономике Эд А. Хьюэтт перечислял такие “приметы экономики, испытывающей большие трудности”: “Сфера услуг, по западным меркам, да и по мировым меркам, невероятно примитивна. Потребительские товары длительного пользования в дефиците. До сих пор применяются технологии ранних послевоенных лет, качество продукции часто низкое. Похоже, эта экономика неспособна производить дешевые, надежные автоматические стиральные машины, радиоприемники или электропроигрыватели, а дешевые мощные карманные калькуляторы и персональные компьютеры остаются пока недостижимой мечтой. Приличные фрукты и овощи… почти недоступны, хотя 20 % рабочей силы занято в сельском хозяйстве”.
Решение о вводе войск принимала маленькая подгруппа Политбюро: Устинов, которого поддерживали Андропов и Громыко, убедил Брежнева нанести удар, в числе прочего фразой “Американцы так десятки раз поступали в Латинской Америке, чем мы хуже”. По словам Эдуарда Шеварднадзе, который при Горбачеве станет министром иностранных дел, оба они считали вторжение “роковой ошибкой”.
2 июня 1981 года Горбачев подхватил слова Суслова о том, что необходимо более строго решать, кому из советских граждан можно выезжать за рубеж. 19 августа 1982 года он хвалил Брежнева за “большой такт”, проявленный в беседах с руководителем ГДР Эрихом Хонеккером.Естественно, сам Горбачев ни в мемуарах, ни в интервью не акцентирует свою тогдашнюю пассивность. Он лишь говорит, что “только со временем удалось уловить тонкости и нюансы отношений ‘наверху’”. И что на первых порах ему приходилось остерегаться бывалых членов руководства – “смотрели на меня как на ‘выскочку’”.
Советское сельское хозяйство обычно оказывалось “политическим кладбищем” для тех, кому поручали им руководить.
Умный воин старается не шуметь, неразумный поднимает шум. И погибает.
- Может, я и старая дева, но не до такой степени отчаявшаяся.
- Что значит «старая дева»? – поинтересовался Крат.
- Женщина, оставшаяся незамужней в том возрасте, когда большинство уже обзавелись семьями, – объяснила Далмора.
Крат подозрительно посмотрел на Амалию:
- И сколько же тебе лет? Ты не выглядишь такой уж старой.
- Мне восемнадцать, – ответила та. – Но Эпсилон только-только обживается. Большинство бросает школу в пятнадцать, помолвку можно заключать уже в шестнадцать, а брак – в семнадцать. Почти все девочки из моей параллели уже замужем. – Амалия пожала плечами. – И не думай, что меня не сватали. Моей руки просили больше двадцати раз, и лишь один сделал предложение пьяным.
Я смотрела и не верила своим глазам. Чтобы удостоиться Артемиды, нужно или погибнуть, или получить серьезное ранение. Артемида – самая главная, самая почетная военная регалия, и прежде гражданских ею не награждали.
...
Военные привыкли, что именно они спасают мирное население, не наоборот. И благодарность спасавшим их гражданским выражалась с шиком.
Они награждали нас Артемидой.
Уезжать оказалось мучительно трудно. Великий день, о котором мы столько лет мечтали. Больше никаких директоров с их приказами, никаких правил, никаких надоедливых сенсоров. Можно идти куда хочешь, делать, что хочешь. Мы были совершеннолетними, свободными... и напуганными.
В столовую вошла Далмора с гитарой в руках. Она объяснила, что этот инструмент придумали очень давно, еще в допортальные времена. Естественный закон Вселенной гласил, что во все времена на археологические раскопки кто-нибудь обязательно привозит гитару. И песни исполняют всегда одни и те же.
Мы с Иссетт очень разные. Ей нравится всем делиться, а я по-настоящему злюсь, когда кто-то ковыряется в моих мозгах и говорит, какие из моих чувств заслуживают зачета, а какие - нет и требуют исправлений.