Удивительно, насколько быстро люди, сидящие зимней ночью у костра на бескрайних просторах древних руин, могут перейти от веселья к испугу. А может, в этом нет ничего странного.
- Джарра, ты умеешь закладывать взрывчатку? – спросил меня Плейдон.
Я установила коммуникатор на групповой канал связи.
- Нет, сэр. Это запрещено делать лицам, которым нет восемнадцати лет.
- Отлично, – ответил преподаватель. – Класс, обратите особое внимание!.. Мы наконец нашли что-то, чего Джарра не умеет.
- Фиан, не волнуйся, мы все через это проходили. Роно как-то объявил о своей вечной любви по общему каналу всей площадки.
- Семь лет назад, мог бы не ворошить прошлое! – простонал Роно.
Керен и не подумал сжалиться:
- «Сердце мое отдано тебе до самого конца времен». Мало того, что его слышал весь главный раскоп Лондона, так Руфь еще и была дежурным командного центра и ответила ему...
- «Говорит командный центр раскопа. Соблазнительное предложение, Роно, но, боюсь, ради детей мне придется остаться с собственным мужем».
Искусство не должно быть хорошим. От него требуется посредственность. В этом-то и весь смысл. Люди платят огромные деньги, чтобы иметь дома настоящие предметы искусства, нечто уникальное, созданное руками человека. На этот предмет должно быть приятно смотреть, но в нем обязана присутствовать и доля недостатков, чтобы было очевидно - это не одна из сотен тысяч промышленных копий блистательного оригинального произведения искусства.
- Я не знал, что утро может начинаться так рано. Еще же вчера не кончилось!
Быстрее вируса <...> распространяется только страх.
Решения, которые мы принимаем в прошлом, строят наше настоящее.
Кто, как не группа восьмидесятилетних мужчин, связанных обетом целибата, лучше расскажет миру, как заниматься сексом?
Нет ничего более плодотворного… и более разрушительного… чем блестящий ум, сосредоточенный на одной цели.
Пока люди произносят твое имя, ты не умер.