«Идеальная женщина, что-то вроде преданной рабыни, которая исполняет свои обязанности, ни на что не жалуясь и, разумеется, не получая вознаграждения, которая говорит, только если к ней обращаются: этакий славный малый. Но грядет революция, по всей стране девушки подскакивают и вздрагивают, и если вас пугают, то делают это намеренно» - вот что она вскоре будет говорить во всеуслышание по радио.
Лишь очень богатые люди могут позволить себе в наше время такой минимализм.
По всей стране страна раскололась на части. По всей стране страны плыли по течению.
I'm tired of the news. I'm tired of the way it makes things spectacular that aren't, and deals so simplistically with what's truly appalling. I'm tired of the vitriol. I'm tired of anger. I'm tired of the meanness. I'm tired of selfishness. I'm tired of how we're doing nothing to stop it. I'm tired of how we're encourageing it. I'm tired of the violence that's on it's way, that's coming, that hasn't happened yet. I'm tired of liars. I'm tired of sanctified liars. I'm tired of how those liars have let this happen. I'm tired of having to wonder whether they did it out of stupidity or did it on purpose. I'm tired of lying governments. I'm tired of people not caring whether they're being lied to anymore. I'm tired of being made to feel this fearful. I'm tired of animosity. I'm tired of pusillanimosity.
I don't think that's actually a word, Elisabeth says.
I'm tired of not knowing the right words, her mother says.
«Наблюдать за тем, как кто-то спит, – это привилегия, – думает Элизавет. – Привилегия – видеть того, кто находится здесь и в то же время не здесь. Участвовать в чужом отсутствии – это честь, и она требует тишины. Требует уважения».
Нет. Это ужасно.
Пипец.
Ужасно находиться в буквальном смысле по ту сторону его глаз.
– У меня нет мамы.
У него не просто не было мамы. Ему мама и не была нужна.
Он вообще считал, что мама человеку ни к чему.
- Понимаешь, когда родился первый ребёнок на свете и он в первый раз засмеялся, то его смех раскатился на тысячу мелких кусочков, и из каждого появилось по фее. И так было задумано, чтобы у каждого ребёнка была своя фея.
- Так и получается?
- Нет. Ребята уж очень умные стали, чуть подрастут - и уже не верят, что на свете есть феи. А стоит только кому-нибудь сказать: "Глупости, нет никаких фей", как одна из них тут же падает замертво.
Когда Маргарет вырастет, у нее родится дочь, которая тоже в свою очередь сделается мамой Питера, и так это будет продолжаться до тех пор, пока дети не разучатся быть веселыми, непонимающими и бессердечными.
Ах, дети, дети! Так велика их вера в материнскую любовь, что им казалось, что они могут себе позволить побыть бессердечными еще немножко!
Только веселые, непонимающие и бессердечные умеют летать