Он принёс букет полевых цветов. Он стучал молотком по крыше, потом размазывал какую-то вонючую дрянь. Все мужчины умеют чинить крышу. Ещё они знают, где найти вонючую дрянь. У них с детства чутьё на такие вещи. Ещё он смешной. Говорит, «какой вкусный бефстроганов». На фрикасе! Анна десять минут хохотала.
Маленькая сыроварня, немножко покупателей – вот залог счастья. А большие крылья лишь увеличат высоту падения.
– Как-нибудь расскажу.
А сам забыл. Лишь через много лет, полунагой женщине, чьи черты сквозь толщу времён не разглядеть, он поведает ...
Удивительно, насколько преграды стимулируют творчество. Даже воображаемые. Без жены писателю приходится самому выдумывать сложности. Поэт Михаил Кочетков, например, однажды за месяц не написал ни строки. Тогда он запретил себе пить. И через пятнадцать минут написал лучший стих своей жизни. Называется «Ода трезвости». Говорит, то были самые страшные пятнадцать минут в его жизни.
Но ты не расстраивайся, будут другие проекты.
– Да ну что вы. Я профессионал. Расстраивают только первые пятьдесят отказов. Потом понимаешь, работа такая.
Если бог не убил автомобильного хулигана, значит, его надо спасать.
Том сделал водителю выговор. Сказал, так носиться могут только дураки. Вообще, превышать скорость в незнакомых местах – это неуважение к высшим силам.
Она умная, за исключением тех моментов, когда тупит.
Some people had roosters. Others had alarm clocks. I had The Beatles.
Я вскинула руки, выдыхая. Смирение — штука, конечно, полезная, но быть мучеником так же плохо, как и верить, что ты — божий дар.