Стоит женщине выйти за пределы общепринятого, и у нее будут неприятности.
Мы никогда не признаемся другим в том, что любим их! Мы, как глупцы, считаем, что они нас не покинут. Мы ведем себя так, будто собираемся жить вечно, а надо помнить о том, что завтра мы можем умереть! Нужно говорить друг другу только хорошее.
Казалось бы, всевидящий Бог должен был предвидеть, что Ева проявит любопытство. И почему бы ей не стремиться к знаниям? У меня есть эта тяга. Разве женщинам приятно жить в невежестве? Или мужчинам? Неужели Богу нужны темные люди, которые рассуждают, как эти несчастные простолюдины, которые только что обвиняли нас в колдовстве?
Every time you take one path, you must live with the memory of the other: of a life left unchosen. Decide as seems best, one course or the other; each way will have its bitter with its sweet.
Truths are like flowers, better plucked at the right moment.
Дальше было документальное кино. В полутораметровой тарелочке с золотой каемочкой. К сожалению, без яблочка - Кащей его как-то случайно съел, наблюдая за творящимися на экране безобразиями. Изображение от этого хуже не стало, просто тарелочка перестала выключаться и вела трансляцию круглые сутки, изредка прерывая ее и выдавая странные повторяющиеся ролики о сомнительной пользе неведомых Кащею вещей.
- Руби! - прокричал Ярослав, азартно размахивая мечом.
Несколько сильных ударов - и трехсотлетняя береза, накренившись, нависла над огромным коричневым камнем. Тот сердито загудел и неожиданно резко взлетел под небеса, подняв волну сдувшего всю пыль ураганного ветра и оставив позади себя толстый, длинный туманный хвост. Царевичи закашлялись, кони тревожно попятились, береза рухнула на дорогу.
- Летающие булыжники! - Удивлению Артема не было предела. - Ничего себе шуточки!
Ярослав проводил пристальным взглядом непонятный камень и задумчиво произнес:
- Может, это зверь какой, а не булыжник? Вроде нашего Змея Горыныча?
- Например, злобствующий Колобок, проглотивший Соловья-разбойника? - поинтересовался брат.
В дверь ударили изготовленным из подручных средств тараном.
- А, так вы за тараном бегали? К чему такие сложности? - полюбопытствовал Бабай, отпирая засов.
Шестерка разогнавшихся монстров ввалилась в дом, держа на вытянутых руках толстое бревно. С криками устрашения вампиры азартно проскакали по комнате, снесли стол, по инерции протаранили и вынесли на улицу стену с окном и только после этого соизволили сообразить, что сделали не совсем то, что задумывали.
- Итак? - начал Кащей. - Кто желает испить моей кровушки?
Толпа сделала шаг вперед.
- Все сразу? - изумился Кащей. - Пипеткой в нос каждому по три капли?
Из задних рядов протолкался здоровенный, под два метра ростом, вампир. Глаза его отливали кровавой краснотой, изо рта торчали массивные клыки. Он хмуро взглянул на Кащея и пробурчал:
- Ты кто такой? Юродивый?
- С чего ты взял? - полюбопытствовал Кащей.
- А чего у тебя глаза красные? Не выспался?
Четвертая и последняя новаторская разработка, положившая конец гегемонии микробов в развитом мире, была начата во время Первой мировой войны и получила окончательное признание вместе с окончанием Второй. Успех пришел в результате долгого труда нескольких людей — а также некоторого везения. Первый из этих людей, шотландский биолог сэр Александр Флеминг, прославился тем, что «случайно» открыл пенициллин в своей лаборатории при больнице Святой Марии в Лондоне. На самом деле Флеминг уже долгие годы вел научную охоту за антибактериальными веществами.
В годы Первой мировой войны он лечил раненых солдат на Западном фронте, во Франции, и с сожалением отмечал, что многие из них умирают от заражения крови (сепсиса). После окончания войны Флеминг вернулся в Великобританию и задался целью улучшить качество антисептических повязок Листера, пропитанных карболовой кислотой. Вскоре он обнаружил природный антисептик в носовой слизи и назвал его лизоцимом. Но оказалось, что лизоцим, как и карболовая кислота, не проникает достаточно глубоко в рану, поэтому внутренние нагноения продолжались. Через несколько лет, в 1928 году, изучая стафилококковые бактерии (которые вызывают, например, фурункулы и ангину), Флеминг вдруг заметил нечто странное в одной из чашек Петри. Он отсутствовал в лаборатории несколько дней, а теперь вернулся к беспорядочно заставленному столу, где осталось много старых бактериальных культур, часть из которых были поражены плесенью (то есть микроскопическими грибами). Наводя порядок, он обратил внимание на одну из чашек. Вокруг пятнышка, образованного нитями грибка пеницилла (Penicillium) возникло кольцо, полностью свободное от колоний стафилококков, которыми кишела остальная плошка. Флеминг сделал из этого наблюдения важный вывод: плесень выпустила «сок», который убил всех бактерий вокруг нее. Этот «сок» и получил название «пенициллин».
Хотя Флеминг вырастил пеницилл не нарочно, о потенциальной важности пенициллина он догадался отнюдь не случайно. С этого наблюдения началась эпоха экспериментов и открытий, охватившая два континента, продлившаяся двадцать лет и закончившаяся в итоге настоящей революцией в медицине.