Поднимайся, Эвон! Мы падаем для того, чтобы уметь подняться.
... отступая, мы лишь даем злу силы и возможность встать на ноги.
А как жить без любви? — возмутилась Армель. — Когда душа поет?— Вот так и жить. С трезвым умом, — парировала я
Жизнь - так, как она есть, - не борьба между Плохим и Хорошим, но между Плохим и Ужасным. Иосиф Бродский
Отсутствие боли вело к отсутствию страха, а отсутствие страха - к пренебрежению последствиями.
– Ты не понимаешь! – прохрипел Эли. – Никто не понимает!
– Когда никто не понимает, это обычно ясно говорит о том, что ошибаешься именно ты.
У Сидни от лопаты начали болеть руки, но впервые за этот год ей не было холодно. Щеки пылали, под пальто все тело покрылось потом, и чувствовала она себя живой.
С точки зрения Сидни, это было единственным плюсом выкапывания трупа.
– Ну! – поторопил его Эли. – Так веришь?
– Не знаю, – честно признался Виктор. – Если это вопрос веры…
– Все начинается с веры, – парировал Эли.
Если бы Виктору вдруг понадобилось самосовершенствоваться, он бы поискал тоненькую простую книжицу, форма которой соответствовала бы в ней заявленному. Возможно, некоторым нужно что-то большее. Возможно, некоторые ищут на полках самый внушительный том, считая, что большее количество страниц обеспечит большую эмоциональную или психологическую поддержку.
– Ты знаешь, – спросил Виктор, просматривая учебник по анатомии из тюремной библиотеки (сам он считал ужасной глупостью снабжать заключенных подробной информацией о том, где располагаются жизненно важные органы, но чего вы хотите?), – что если отнять у человека страх перед болью, то исчезает и страх смерти? Он становится в собственных глазах бессмертным. Что, конечно, не так, но как там говорится? «Мы все бессмертны, пока нам не доказали обратное».