— Только не рыдай больше. Я боюсь, если честно, слез женщин.
— Почему? — невольно полюбопытствовала я, кулаком утирая глаза. — Чувствуешь себя растроганным?
— Нет, — прямо ответил Хорг. — Я ощущаю просто-таки непреодолимое желание оборвать страдания несчастной и упокоить ее в кратчайшие сроки.
– Мама! – вскинулась я, осознав, что та уже приняла решение. – Раус прав. Этот Грег мерзкий! От него воняет!
– Перед свадьбой помоется небось, – строго отрезала мать. – Жена на то и дана мужчине, чтобы любить и направлять на верный путь.
– У него даже грудь больше моей! – Я готова была заплакать от отчаяния.
Как все-таки непросто живется знатным людям! Все эти тайны, заговоры, борьба за власть. Поневоле подумаешь, что наша деревня – лучшее место на земле. Еще бы семейку Грега изгнать куда подальше – и никаких бед знать не буду.
– Для меня любовь – это не желание обладать человеком безраздельно, не считаясь с его чувствами. Для меня любовь – это прежде всего осознание, что моя избранница счастлива.
Здоровая вина — это всегда серьезная сила. Можно назвать ее силой правды.
Человек точно знает, что он прав. Прав в том, что так случилось, не должно было случиться и что случившееся нуждается в изменении. И эта правда даёт ему силы. Их действительно понадобится много — для использования ситуации, а иногда и для изменения самого себя.
Невротическая вина, как и любой невроз, является следствием глубинной тревоги, неудачной попыткой справиться с ней. Подлинная вина, наоборот, представляет собой удачную встречу с этой тревогой, форму мужественного принятия её на себя.
... Поэтому неизбежная вина может стать для нас последним аргументом: там, где ничего нельзя изменить, можно все же оставаться тем, кто я есть, — человеком, сыном Божьим, который знает, что так быть не должно.
Над понимать, что святоотеческое "самоосуждение" — это не самокопание и не бесконечное повторение формулы "Я хуже всех". Это скорее самоанализ, по возможности спокойное, бесстрастное рассмотрение собственных ошибок в свете божественного идеала и божественной любви. Господь не хочет осудить нас, Он хочет, чтобы мы стали лучше. Никогда, даже в ситуации самого тяжелого греха, нам не стоит об этом забывать.
... Если потрясение слишком сильное, если человек не ощущает ни малейшей возможности поправить ситуацию, его защита от вины может только усугубиться.
.... Не нужно насильно раскрывать глаза другому человеку. Если он изо всех сил от чего-то защищается, у него есть на то основания — какая-то важнаяего опора находится под угрозой. Нужно сначала помочь ему обрести силы, чтобы он смог мужественно встретиться с болью. Ведь на самом деле в глубине души почти все мы хотим быть честными перед собой.
Как только служение обществу перестает быть главным делом граждан и они начинают больше думать о своих личных интересах и кошельках, государство начинает разрушаться. И можно потом не удивляться, что куда-то исчезли уверенность в завтрашнем дне и душевное спокойствие, основанное на убежденности в своей безопасности.